СТАРЧЕСКОЕ БЕЗУМИЕ!
Майор Контрерас встретился с Эмилио вечером в четверг 14 июня.
Для Эмилио его телефонный звонок был неожиданным. Так быстро он не ждал. Он предложил встретиться в «Иль Пикколо», весьма популярном кафе на Сабана-Гранде, главной улице Каракаса.
Контрарас его узнал по седой шевелюре и по кусочку лейкопластыря, наклеенному, по просьбе майора, на безымянный палец левой руки.
Разговор был предельно кратким. Они представились друг другу: «Эмилио».— «Рикардо».— «Очень приятно». Затем Кастельнуово вручил майору свой «дипломат».
«Прежде всего,— сказал он,— я хочу, чтобы вы прочитали материалы, которые я вам принес. Это около двухсот страниц. Су/леете прочитать еще сегодня?»
«Конечно,— ответил Контрерас.— Их надо вам вернуть?»
«Нет. Я вам их оставлю».
И если Рикардо не возражает, Эмилио снова встретится с ним завтра здесь же, отсюда они отправятся на ленч в другое место, и там он откроет обещанную тайну.
И что же, Эмилио передаст свою информацию в письменном виде?
Да, сперва он так и собирался поступить, но, поскольку он не ждал, что товарищ майор навестит его так скоро, он не успел закончить это весьма объемистое донесение. В «дипломате», который он передал товарищу майору,— очень прошу вас не называть меня при людях товарищем,— ах да, извините, так вот, в «дипломате» находятся документы А и Б, у Эмилио дома уже готовы документы Г и Д, но не готов В, и, к сожалению, в эти дни Эмилио чувствует себя неважно и потому хотел бы изложить Рикардо содержание документа В устно.
Эмилио не будет возражать против того, чтобы его рассказ был записан на пленку?
Нет, нет, отнюдь, он и сам об этом думал и предлагает Рикардо после ресторана пойти для записи куда захочет Рикардо.
Но почему бы не записать в том самом ресторане, где они будут есть ленч?
«А со стороны не будет заметно, что ведется запись?»
«Об этом не беспокойтесь,— ответил майор.— Мы пойдем в какой-нибудь не слишком людный ресторан, если возможно, с отдельным кабинетом...»
«И все же если будет небольшой шум, например, музыкальный фон?»
«Никакой шум нам не страшен».
(У Контрераса был аппарат, способный записывать вздохи в разгар пушечной стрельбы.)
Уже в час дня Контрерас заперся у себя в номере и стал читать материалы, находившиеся в «дипломате». В половине шестого он кончил чтение. Нахмурив брови, встал с дивана, принял душ и вышел на улицу побродить.
Документ А представлял собой весьма фрагментарную автобиографию уругвайского авантюриста, который потрясающе нелепым способом покончил с собой в 1959 году. В этот раздел была также включена часть его переписки с самим Кастельнуово. Документ Б содержал исповедь испанца, лишившегося языка и жившего в XVII веке. Контрерас то и дело ловил себя на том, что читает его историю с увлечением, словно приключенческий роман.
И теперь, прохаживаясь по улицам района Чакаито, он спрашивал себя: не болен ли Эмилио, не впал ли он в старческое безумие? Какая связь, черт побери, между этими невероятными похождениями, знаменитым делом о микрофильмах и сообщениями, «имеющими большой интерес для революционного правительства», о которых говорит Эмилио?
«КОМЕРСИО И ТЕКНОЛОГИА», БАРСЕЛОНА, СЕНТЯБРЬ 1979
В рубрике «Из неподтвержденных источников...» (стр. 65—67) ежемесячник каталонской палаты Торговли и Промышленности опубликовал любопытную и даже удивителвную информацию:
«На прошлой неделе в научных кругах, занимающихся технологией электронных и электрооптических приборов, произвела большое впечатление весть о том, что в Королевском патентном бюро Соединенного Королевства зарегистрирована силикофлуоридная пластмасса кубинского производства с торговой маркой «Сибонекс». Этот новый материал, обладающий поразительными оптическими свойствами, произведет, несомненно, революцию в конструкции высокочувствительных оптических детекторов и вытеснит из употребления многие новинки, зарегистрированные в области производства полимеров с особыми свойствами. Удивление специалистов объясняется главным образом двумя обстоятельствами: во-первых, распространенным мнением, что кубинские ученые никогда не разрабатывали важных проблем в области пластмасс, и, во-вторых, тем, что выдача патента состоялась через несколько недель после поездки в Гавану группы инженеров из компании «Уникам электрооптикал инструменте», в числе которых был сэр Говард Редфилд, один из солидных кандидатов на прошлогоднюю Нобелевскую премию по физике в связи с его открытиями в области голубых лазеров. Если к этому присовокупить, что, как явствует из представленных документов, изобретение уже запатентовано во всех странах СЭВ, то удивление ученых станет понятно. И однако, наряду с техническими подробностями, до нас из «неподтвержденных источников» дошло любопытное известие, связывающее производство кубинцами этого типа пластмассы с борьбой, которую они с 1959 года ведут против США. Эта версия основана на неких обстоятельствах, которые связывают воедино факты, имевшие место на протяжении десятка лет: загадочную смерть в Хьюстоне (штат Техас) молодого пакистанского физика Хассана аль Валида, который был учеником и сотрудником Редфилда и приехал в Америку благодаря щедрой субсидии компании «Техас инструменте»; исчезновение «Сосьете де решерш де полимер» — швейцарской высокоспециализированной лаборатории по исследованию и производству пластмасс с особыми свойствами, приобретенной, по-види- • мому, неким консорциумом США, тесно связанным с военно-морским ведомством, а также похищение в качестве заложника одного высокопоставленного служащего ИТТ в 1976 году, который также скончался