Цифры слева проставлены мною. Точки соответствуют изъеденным молью неразборчивым местам. Так как сейчас я пишу это по памяти, возможны неточности, но то, что важно для нас, передано верно. Я это прекрасно помню, не зря несколько месяцев голова моя была занята разгадываньем этой галиматьи.
Никаких пояснений к этим строкам не было. На предшествующей странице ничего нельзя было разобрать. Эта часть рукописи, с полсотни страниц, больше всего пострадала от моли и времени. Увидев впервые текст в рамке, я даже не обратил на него внимания. Подумал, что это один из часто встречавшихся в рукописи акростихов, к которым фрай Херонимо, очевидно, питал пристрастие; но чуть позже, снова разглядывая текст в рамке, я почувствовал, что у меня волосы на голове зашевелились от возбуждения. Да ведь это, возможно, и есть указание, как найти сокро-
1 Букв.: «Квадратные песнопения» (лат.). Имеется в виду тип букв, которым в средние века записывали текст церковных гимнов.
вище с «Санта Маргариты»! Особенно меня поразили несколько весьма выразительных отрывков.
. . .SULAE (8-я строка) могло быть концом слова INSULAE и соответствовать различным формам склонения слова «остров». . .SSUUM не вызывало сомнений, так как подобное сочетание букв для латинского редко; оно относилось к PASSUUM, родительному падежу множественного числа от PASSUS — «шаг», обычная мера расстояния. FODIAT (9-я строка) — форма глагола «выкапывать» и . .VENIET (10-я строка) — почти наверняка было будущим временем глагола «находить». Но самое волнующее сочетание букв шло дальше в этой же строке: . SSAU — слог греческого типа, необычный для латыни, и предшествующее ему Н, вне всякого сомнения, говорили о том, что тут поставлено латинизированное греческое слово THESSAURUS, то есть «сокровище»; а . . .СТАЕ. ITAE вполне могли быть обрывками слов SANCTAE MARGARITAE.
Весьма вероятно, текст в рамке указывал, где надо копать и найти сокровище с «Санта Маргариты». Я принялся с жадностью перечитывать предыдущий текст. На несколько страниц раньше мне попалась одна, почти нетронутая, где значилось, что настоятель монастыря Санто Доминго с энтузиазмом поддержал мысль о том, чтобы снарядить судно, на котором бы ALVARUS отправился с двумя молодыми доминиканцами, опытными в морском деле. Там я также обнаружил, что бригантина называлась «Эль Лунарехо» и была куплена на деньги ордена. Хотя фрагмент, где речь шла о поездке, был сильно изуродован, она, по всему судя, действительно состоялась в середине июля 1628 года. Альваро объявил, чтобы ждали его возвращения через столько-то дней. Число дней было неразборчиво. Вероятно, там стояло «два», или «три», или «шесть», потому что в конце слова сохранилась буква S *. Отсутствие этого уточнения серьезно осложняло дело — при обычных ветрах любая бригантина может совершить плавание туда и обратно к малым островкам у северного берега Матансаса в два дня; три дня потребуется для островков у провинции Лас-Вильяс; шесть — к востоку от провинции Камагуэй. Я, правда, не слишком отчаивался из-за этой неясности, так
1 По-испански названия цифр 2, 3, 6 оканчиваются буквой s (dos, tres, seis).
как у меня не было и тени надежды на то, чтобы откопать сокровище, захороненное почти двести пятьдесят лет тому назад, которое к тому же наверняка было давно унесено самим Альваро или кем другим. Отчаивался я из-за того, что не знал, где оно было зарыто. Такие приступы патологического любопытства были единственной радостью в моей жизни. Не без досады я, пробегая следующие страницы, узнал, что «Эль Лунарехо», под другим названием и с голландским флагом, принадлежала к эскадре Пиета Хейна, каковая в первые дни августа появилась у входа в залив Ла-Абаны и после захвата каравана с серебром, уже в ноябре, подвергла город осаде.
Под разными датами 1629 и 1630 годов есть упоминание о спорах фрая Херонимо с настоятелем. В одном очень отчетливом пассаже он сокрушается об исчезновении двух братьев и, словно бы для облегчения своей совести, настаивает, что Альваро, по его убеждению, поступал честно, что он не замышлял обмана, что наверняка он стал жертвой пиратского нападения. При первом чтении этого места все, на мой взгляд, говорило о том, что настоятель разгневался; он решил, что Альваро их провел, выдумав историю с сокровищем, чтобы выманить деньги на снаряжение судна и возвратиться к занятию пиратским ремеслом, о чем как будто свидетельствовала принадлежность «Эль Лунарехо» к эскадре корсаров.
Моя гипотеза об обмане подтверждалась. Очевидно, фрай Херонимо полностью клюнул на выдумку Альваро, и его упорная защита честности плута навлекла на него суровый выговор настоятеля. В оправдание фраю Херонимо можно было бы повторить, что, кроме последней хорнады, «Исповедь» поражает своей искренностью. Ей невольно веришь. Подобную искренность не сумел бы нарочно изобразить никакой преступник, будучи опытным и искуснейшим писателем, а я сильно сомневался в том, что Альваро можно причислить к таковым после стольких лет бродяжничества, когда он не брал перо в руки. Поверьте, я знаю, о чем говорю,— я неплохо разбираюсь в литературе и в мистификациях и очень хорошо — в преступных аферах.