М-да, реальная угроза. Но путь недолгий, всего несколько прыжков. И два притопа, три прихлопа. Будем ползать аккуратно, не спеша. Из туалета я вернулся в благодушном настроении и умытым. Нога ныла, однако в рамках приличия. Модная девица Беляш продолжала вещать из телефона. Теперь она исполняла песню, где речь шла о лжи и предательстве. «Я должна была догадаться: уйду в одиночестве. И это лишний раз доказывает, что кровь, которой ты истекаешь, это просто кровь, которую ты задолжал». Хм, опять эта вахластая и угловатая девчонка попала в точку.
Алена на прежнем месте уплетала то, что раньше не доела, какой-то салат. Неторопливо допрыгав до стола, я присел рядом и вытянул ногу. С переходами справился легко, навыки работы с костылями никуда не делись. Полезная это вещь. Я поискал глазами еще одну полезную вещь, но не нашел:
— А где мой телефон?
— Кирдык вашей мобиле, — прошамкала она. — Сначала ее прострелили, а потом она утонула. А симка вон там, в пакетике.
Плохая новость вызвала огорчение и досаду. Проклятые злодеи! Новый аппарат купить несложно. А если симка повредилась и контакты улетели? Геморрой и головняк в одном пакете. Пришлось прерывать концерт певицы Беляш и вспоминать номер соседки Риты. Память не подвела, и соседка оказалась доступна. К огромному облегчению, она пребывала в моей квартире, где занималась важным делом, уборкой и кормежкой зверинца.
— Меня Анечка попросила, — сообщила она. — С собачкой я уже погуляла, цветы полила, грязное белье в стиралку закинула.
С сердца прямо камень свалился. Нет, Анюта это нечто! Никогда с ней не рассчитаюсь. Из беды вытащила, и все мелочи предусмотрела.
А Рита внезапно добавила:
— Антошик, Аня разрешила мне кушать, что захочу.
— Да кушай ради бога! Только ничего особенного там нет.
— Да как это нет? — возразила Рита. — Она наготовила тебе кучу закусок, на столе стоят. Вкуснятина! И холодильник всякой всячиной забила.
Мне оставалось только поражаться.
— Зачем? Я же здесь.
— Сказала, ты не любишь болеть, и очень скоро сбежишь из больницы.
Неожиданно! Проницательность Анюты зашкаливала, именно это я и собирался сделать. В конце концов, постельный режим можно дома соблюдать. Между тем Алена забрала телефон, и придвинула мне тарелку с манной кашей.
— Ваша диета.
Можно долго спорить, какая манная каша лучше: густая или жидкая. Но если она комками, разговаривать тут не о чем. Подавив отвращение, я произнес проникновенным голосом:
— Алена, вы с Аней который раз ты меня выручаете. Спасибо большое!
— Ерунда, — отмахнулась она вилкой, продолжая жевать вслух. — Я к маме на Новый год приехала, делать особо нечего. Зато вас повидала заодно. И потом, Анька когда просит, отказать трудно. Умеет она задабривать вкусными взятками.
— А что ты ешь?
— Оливье.
— Хм… — я вытянул шею. — Обычная штука. Ты еще не наелась салатов с майонезом?
— Именно это — мировой закусон, — вилка неутомимо скребла по дну глубокой тарелки. — Офигительно! В кремлевском буфете его готовят по старинному рецепту, с настоящим соусом провансаль.
Мне оставалось лишь сокрушенно покачать головой. Опять Анюта принялась за свое. Вслух осуждать хулиганку не стал, воздержался. Прежде чем дразнить тигрицу, следует сначала здоровье излечить — на одной ноге далеко не убежишь.
— Мировой закусон, говоришь? Ну-ка, ну-ка, расскажи.
— Все то же самое, что обычно кладут. Только вместо вареной колбасы здесь была буженина, раковые шейки и телячий язык. Классной фишкой мне показались ломтики жареных рябчиков, что выложили сверху. Креативное решение!
Да уж… Необычного вокруг полно, только успевай подмечать. К примеру взять шотландских горцев. Они всю жизнь пьют свой прокопченный виски и не болеют инфарктами. Загадочные люди в необычной одежде. Какую тайну они скрывают под килтом?
—… А сверху этот салат посыпали черной икрой. И вкус получился более пикантный, чем у обычного оливье, — закончила Алена свой доклад.
Она сыто икнула и снова расцвела ослепительной улыбкой. И я не удержался это отметить:
— Солнце мое… Если скажу, что ты чертовски хороша, то выйдет бледно и пошло.
— Да? — она заинтересованно наклонила голову. — А как не бледно?
Я приосанился, чтобы соответствовать поэту, читающего стихи в позе полета:
— Ты сладкий миг, распарывающий в клочья вечность. Небесный ангел во плоти. Сказочная фея и пери моих снов. Такое нельзя понять, пока не увидишь, даже потрогать страшно.
Алена украсилась польщенной улыбкой: