— Ах, Антон Михалыч, вы только обещаете. Делать когда будете?
— Ладно тебе, — я тут же дал задний ход. — Это так, комплимент красивой девушке. Правду в глаза говорить несложно.
Сдавая назад, я резко сменил тему:
— Как поживает Володя Путин?
Она пожала плечами, а потом лукаво усмехнулась:
— Нормально поживает. Учится хорошо, дома все в порядке. Послезавтра идем на подпольный концерт в ДК Энергетиков. Это где-то на окраине Ленинграда. Кстати, вы не знаете, где?
— А айфон на что? — удивился я. — Включи навигатор.
— Вы что?! — она расширила глаза до невероятных размеров. — У нас же режим конспирации!
— Ах да, — признал я правоту. — Мы часто отдаемся на волю уносящих нас ветров. А это ошибка. И кто дает концерт?
— Там будет несколько ансамблей, но самое прикольное чудо — группа «Аракс». Они так смешно перепевают Дип Перпл! Анька раскопала в инете старые записи, дала послушать. Абалдеть! Тащусь и ржу одновременно.
Обсудить околомузыкальные домыслы и новинки рок-музыки помешал айфон. Девушка взглянула на экран, хмыкнула. Затем двинула по нему тонким пальчиком с розовым ноготком, оформленным в стиле «конфетти»:
— У аппарата!
— Эй, чем вы там занимаетесь?! — Анюта орала в стиле боцмана, слышно было за два метра.
— А что такое? — Алена съёжилась. Видимо, опасалась, что из телефона сейчас вылезет грозная рука и даст ей подзатыльник.
— У Антошика повязка закровила! — продолжала бушевать Анюта. — Сильно! Как бы шов не разошелся!
Алена метнулась ко мне, и бесцеремонно распахнула халат. Осмотрела повязку со всех сторон. В завершение медицинского осмотра ткнула пальчиком в бедро так, что я дернулся. Потом доложила в телефон:
— У Антона Михалыча чисто, крови нет.
— Он очнулся?
— Да, только что.
— Спроси, как самочувствие.
На молчаливый вопрос Алены я кивнул.
— Нормально. Хотелось бы лучше, но дальше некуда, — выдохнула она мою присказку. — Лежит в постели.
— Точно лежит? — в голосе Анюты слышалось подозрение. — Эй, коза, не ври мне!
Глаза Алены забегали. Она покосилась и почесала шею. Азбука невербального общения указывала на явную ложь. Самый яркий признак обманщика: человек трогает губы или подбородок. Врун частенько трет глаз или шею. Второй признак: взгляд вверх и вправо. Именно так смотрят, когда собираются соврать.
— Лежит в постели! — она посмотрела на меня, и снова вильнула взглядом вправо.
Да, опасения блондинки поняты. Боевыми искусствами не владеет, а вот Анна Швец может любого прибить, рука у нее тяжелая. Про Чака Норриса говорили, что он способен убить ток, засунув два пальца в розетку. Думаю, Анюта круче. Она не только чует мою боль на расстоянии, в гневе может и не такое совершить, причем издалека.
Тем временем Анюта сбавила тон, но слышимость хуже не стала:
— Видимо, у него кожа толще, чем у носорога. Впрочем, так оно и есть. А у Тоши кожа тонкая, молодецкая… — она помолчала и приказала: — Вызывай Катю. Пусть разматывает бинт и перешивает. Только тщательно! Скажи ей, вечером буду. Как обещала, с окороком и копченым салом. Пусть делает с Антоном Михалычем что хочет, но чтоб крови больше не было, понятно? Верке волноваться нельзя.
Конец отповеди я не слышал, скакал к постели. Надо успеть, пока не примчалась Катя, чтобы выполнить долг по вышиванию и штопке. Полежу немного, а потом слиняю домой. Нечего мне тут делать, Новый год на носу.
Глава 7
Глава седьмая, в которой Брежнев под руководством Брежнева прибыл на совещание
Из солнечной Гаваны улететь легко, было бы желание. Советский лайнер Ил-62 курсировал регулярно, на нем генерал Мещеряков и вернулся в заснеженную столицу. Аэродромного автобуса у трапа самолета не отказалось. Многочисленную команду сопровождения поглотил «Икарус» стандартного вида, со шторками на окнах. А начальника ГРУ ждал малоприметный автомобиль «Волга» серо-голубого цвета. Маскировку нарушала специфическая антенна и сизый дымок из выхлопных труб, которых было две. А это указывало на мощный двигатель от «Чайки» и автоматическую коробку передач. Половину багажника такого автомобиля занимало специальное оборудование связи «Кавказ».
Помощник аккуратно уложил вещички в багажник, а генерал расслабился на заднем сиденье. Дома его дожидалась русская баня и все, что полагается после хорошей парной. Только в отличие от своих сотрудников, с веселым гвалтом уехавших в автобусе, домой генерал попал не сразу. Испортить настроение поспешил помощник— обернулся с сообщением, что товарищ Пельше жаждет личной встречи.