Захаров хмыкнул. А я продолжил, завершая и сеанс лечения, и беседу:
— Помнится, мы начали с безответственности и разгильдяйства. А есть еще такая штука, как бесхозяйственность. Вот где куча денег зарыта! Для евреев это понятие является страшным грехом, но об этом в следующий раз. Сейчас я отправлю вас обратно, а завтра выдерну снова. Там мороз и солнце, день чудесный. Погуляйте в своем парке, подышите воздухом. Можете выпить бокал красного вина, оно вам нужно для здоровья.
Захаров на это лукаво прищурился:
— А здоровье нам нужно, чтобы пить водку!
Я перешел на серьезный тон:
— Матвей Васильич, шутки в сторону. С этого момента вы становитесь опасным для окружающих. Сидите на больничном, разговоры фильтруйте. Болячки мы вам придушили, но вредными для здоровья могут стать другие вещи: пуля, яд или случайная автокатастрофа. Подумайте о группе личной охраны и ближайшем окружении. Есть у вас люди, которым доверяете безусловно?
Он задумался.
— Митрич служил со мной давно. Теперь дослуживает по хозяйству, истопник и садовник на даче. Марфа у плиты там кухарит, старая подруга. В войну были бойцы хоть куда, да старые раны к земле клонят. Есть еще несколько человек. Вот как бы им здоровье поправить?
— Починим, — вздохнул я. — Оживим вашу гвардию. Не сразу, конечно. Пишите список, с указанием всех болячек. Начнем с самых плохих, но только после вас.
Глава 10
Глава десятая, в которой мы отдаемся на волю уносящих нас ветров
Зимние каникулы не принесли покоя в храм знаний. Отлив, как говорится, наступил, а дно еще не показалось. В коридорах музпеда наблюдалось оживление. Не как в обычный учебный день, но движуха шла. И это несмотря на каникулы, которые начались давно и уже подходили к концу! Здесь продолжали носиться студенты, целыми косяками. Некоторые из них, наоборот, еле ноги передвигали.
Но неважно, группой или в одиночку, все эти люди были глубоко несчастны. Объединял их общий признак: хвосты. Хвосты волочились за ними тяжелым грузом, заставляя горбиться. Самые угнетенные особи кучковались у дверей аудиторий. Они молча шевелили губами — видимо, молились в ожидании смертной казни. По коридору изредка проплывали педагоги, будто крейсеры в бушующем море. В перерывах между расстрелами они никуда не спешили.
Летние каникулы в этом отношении больше похожи на правильные вакации, когда к концу сессии в храме знаний наступает полный штиль. Дело это понятное, преподаватели тоже люди — хотят и к морю прокатиться, и на даче отдохнуть.
Пустые хлопоты в казенном доме нас не трогали. Поверх толпы Анюта смотрела дамой треф: свысока, с ироничной улыбкой отличницы. В этом смысле Антон ей не уступал. В темных шерстяных джинсах и кашемировом джемпере, по коридору он вышагивал с тросточкой, как истинный пижон и валет червей. Именно шел, кивая знакомым, потому что выражение «опираться на трость» здесь было бы преувеличением.
У доски объявлений парень остановился. Расписание занятий заинтересовало мало, мы уставились на стенгазету. Составленный из трех листов ватмана, стенгаз выглядел солидно. Не то что обычный куцый листок с дежурными призывами: «Студент! Как бы ты ни прятал шпоры, шашка преподавателя найдет тебя!».
Стенгаз назывался «С новым годом», а для непонятливых поверх ватмана прилепили разноцветные цифры 1,9,7 и 2. Среди картинок и открыток, перемешанных с поздравительными стихами, редакторы вклеили фотографии с новогодних танцев. Было много смешного и интересного, неведомый фотограф постарался. Однако часть фоток оказалась сорвана. То ли на память о немецких студентках, то ли цензура сработала.
Обменяться мнениями нам помешал институтский парторг. Он незаметно подкрался сбоку, кашлянул:
— Здравствуйте, товарищи. Бережной, что у тебя с ногой?
Анюта отшатнулась. Тихо отступила, едва слышно прошептав «свят-свят». Мне показалось, что и пальцы за спиной скрестила против сглаза. Впрочем, в рэп-культуре скрещенный пальцы означают иное. Там полно атеистов, и эта комбинация носит чисто оскорбительный характер. Девушка буркнула что-то невнятное, вроде «пойду-ка я на сцену к девочкам, проведу разминку» и удалилась, цокая каблучками. Лишь шлейф духов «Черный опиум» остался. Аромат новой коллекции считается рок-н-ролльной импровизацией, хотя ничего такого музыкального ни разу не учуял. Старался, но понял лишь запах кофе и слегка жасмина.
Высокая, с гордо понятой головой, Анюта уверенно несла себя в темно-фиолетовом платье с круглым белым воротничком и черным кожаным пояском. Зимний вариант одеяния из плотной ткани ладно облегал стан, но не чрезмерно. В общем, все так, как и обещала реклама: в рамках делового стиля.