Однако в скромном платье было что-то еще, потому что вслед смотрели не только мы с Антоном, но и парторг. Замученные студенты тоже оборачивались, отвлекаясь от тяжких дум. Бедра девушки еле заметно покачивались, рыжий чубчик вздрагивал, длинные ноги в черных чулках чаровали модельной походкой.
— Противокорабельная ракета, а не Анька, — задумчиво заметил Антон.
Да, женская красота — страшная сила. Неудержимая и грозная. Такая авианосец «Энтерпрайз» затопчет, перешагнет, и пойдет дальше прежней походкой. Каток очарования — он такой.
Мне припомнились строки: «Стоит солнцу зайти, вот и я стану вмиг фиолетово-черным». Отвечая на вопросы в инете, автор хита и лидер группы «Пикник» как-то заявил, что божество кришнаитов имеет кожу именно такого цвета. А сама песня повествует о любви флейтиста-пастуха к юной пастушке. Темно-синей девушке, ясное дело.
— Да ладно! — недоверчиво отозвался Антон по внутренней связи.
— А что? Интересный взгляд, — возразил я. — В этом аспекте фильм о синих человечках «Аватар» приобретает новое прочтение.
Все это в одно мгновенье промелькнуло в голове. И размышления на отвлеченные темы опять прервал парторг:
— М-да, — произнес он неопределенно, с трудом отрывая взгляд от пейзажа. Будто мои мысли резюмировал. Затем парторг уставился на стену: — Варвары снова фотографии оборвали! Хулиганы, господи прости. Хоть комсомольский патруль ставь…
— Часто рвут? — заинтересовался парень.
Парторг злобно осклабился:
— Третий раз. Ничего, у нас запасные имеются, — а затем добавил неожиданно: — Бережной, есть разговор. Найдется пара минут?
Мысленно я хмыкнул. Ага, как же! Парторг — и пара минут? Не смешите меня, я грущу. Но отказываться нельзя, не поймут. Антон уныло согласился с этой сентенцией.
— Конечно, Яков Моисеич, — сказал он вслух, пытаясь бодриться.
Парторг направился в свою резиденцию, Антон поплелся следом. Не так вальяжно как раньше, ведь парторги приглашают к себе не для лобызаний.
Доцент кафедры марксистко-ленинской философии, Яков Моисеевич Косач имел право на свой персональный стол. Однако повел Антона не на кафедру, а в другое место, в кабинет партийного комитета. Здесь было тихо, пыльно и пустынно. В отличие от Антона, я огляделся безо всякого интереса.
Тесноватое помещение выглядело стандартно и безыскусно. Впрочем, как и многие другие кабинеты, виденные в прошлой жизни не один раз. Парторг уселся за двухтумбовый письменный стол, заваленный документами и папками, Антону достался скрипучий стул у приставного столика. Вдоль стены высились книжные шкафы, набитые партийной литературой. На видном месте красовалось решения последнего съезда партии. Рядом с ними — полное собрание сочинений В.И. Ленина.
Массивный сейф за спиной парторга скрывал особо секретные документы, вроде инструкций Центра и досье на партийных сотрудников и студентов. Там же хранился наградной маузер, компромат и, конечно же, подметные письма. На отдельном столике красовались два телефонных аппарата. Один городской, а второй без номеронабирателя, для прямой связи с ректором. Всё как всегда, архитектор подобных построений один и бессмертен.
Яков Моисеевич принялся листать ежедневник, делая какие-то пометки. Ага, понятно. Сейчас начнется промывание мозгов. С краю приставного столика, прямо перед нами, высилась стопка методичек по основам научного атеизма. От нечего делать Антон придвинул одну, принялся листать. Автором труда значился Косач Яков Моисеевич, доцент и кандидат философских наук. Ясное дело, парень немедленно приватизировал пару разных книжечек. Скрутил в трубочку и засунул в задний карман. Врага надо знать в лицо, даже если он не выглядит врагом и смотрит ласково, будто кот на мышку.
Закончив формировать мысли, парторг поднял глаза. Однако начал он с неожиданного вопроса:
— Ты не в курсе, почему пропали клавиши с рояля?
— С какого рояля? — опешил парень.
И я вместе с ним тоже завис.
— Что стоит на сцене в Малом зале. Одна клавиша черная, другая белая.
— Меня тут не было несколько дней… — растерянно пробормотал Антон.
— Ах, да. Ты же болел. Что у тебя с ногой? — не дожидаясь ответа в очередной раз, он горько заметил: — Вандалы кругом. Клавиши выламывают, фотографии срывают… И эти молодые люди собрались учить детей? Чему они их научат?
Осуждая вандализм, Антон сделал скорбное лицо. Если детей в музыкальной школе научить ломать клавиши, то они быстро кончатся. А ведь там есть еще кнопки на баянах… Эту гипотезу парень оставил при себе, однако товарищ Косач ответов не ждал: