После заключительных слов методички мне захотелось плакать. Очень это напоминало надгробную эпитафию святому. Парень порыв не поддержал, зато за мысль ухватился:
— А если парторг внезапно скончается?
— Хм, — я сделал вид, будто не понял намека. — Больным он не выглядит. Да с таким лицом только пиццу рекламировать!
Антон не отступал:
— Но может же он застрелить себя из наградного маузера? — и, предупреждая мой вопрос, даже причину нашел: — Не вынесла душа поэта позора мелочных обид, и все такое.
— Почему вы, молодежь, такие жестокие? — возмутился я. — Какой-то культ насилия, ей богу. Вот если бы он в подъезде у меня нагадил, как недавно какой-то паршивец учудил — тогда да. За такое убить мало. А этот ничего пока не сделал, только собирается.
Антон не смутился.
— А может, тогда несчастный случай? — предложил он.
— Как это?
— Ну, поскользнулся, упал. Очнулся — гипс. Учить тебя, что ли?
— Дурное дело не хитрое, — пробормотал я. — Там видно будет.
— Но ты подумаешь?
— Хороший вопрос, — дипломатично уклонился я от прямого ответа. — Об этом стоит подумать, но несколько позже. Может быть, завтра.
Глава 12
Глава двенадцатая, в которой берись за весла, если нет ветра
Оркестр занимался делом. На сцене Малого зала музыканты репетировали серьезную вещь, знаменитую «Арию» из «Сюиты ре-мажор». Этот шедевр Баха иначе называют «BWV 1068». Девочки творчески подошли к струнной композиции, исполняя ее в ритмах тяжелого рока. Уля Тулаева лидировала на синтезаторах, ударные давали жару. Но и сестры Гольдберг выделялись, одна с флейтой, другая с гитарой. Струнный ансамбль также не плоховал, трудился на уровне.
В 1967 году британская рок-группа Прокол Харум слизала «Арию» у Баха, чтобы влепить в песню «A whiter shade of pale». По ходу они также покопались в симфонии N156 старика Баха. Странно, но музыкальная общественность промолчала. Вышел не конфуз, а хитовая вещь «Бледнее бледного». Теперь наша очередь.
— Девки, раухпаузе! — крикнула скрипачка Алла. — Перерыв!
Сверкнув очками, она подскочила к Антону. С другой стороны подбоченилась скрипачка Зина:
— Тоша, мы без тебя такую классную песню разучили — полный атас! Анюта солирует с такой тоской, с таким надрывом… Мы обрыдались все!
— И что за песня? — насупился Антон.
— Так я же тебе говорю: Анюта принесла, и текст, и ноты. Называется песня «А любовь как сон, стороной прошла».
Понятно, подумал я. Стоит немного заболеть, и ситуация выходит из-под контроля. Зина с Аллой командуют в полный рост, музыканты сами репертуар определяют. А завтра Антона свергнут с пьедестала, и послезавтра никто не вспомнит.
— Думаешь? — забеспокоился парень. — И что делать?
— Жизнь, брат, жестокая штука. Есть только два варианта: сдохнуть или победить.
— И как победить?
— Рушить барьеры, — уверенно сказал я. — Ломать устои.
— То есть?
— Ну, у тебя же есть тросточка.
— Женщин палкой бить нехорошо!
— Тогда сделай что-нибудь необычное.
— Например?
— Например, раздвинь ноги горизонту.
— И что?
— И ты увидишь новый мир, полный загадок.
— Дед, это ты говоришь загадками! Или прикалываешься?
— Хм… Ладно. Дай мне слово, сам увидишь, — и повысил голос: — Товарищи, минутку внимания.
Девчонки и без того сторонними делами не занимались: молча разглядывали штаны Антона, новые ботинки и джемпер. Что ж, мои подарки произвели впечатление. Скромно, но стильно, бутик Брунелло Кучинелли рулит. Вера тоже оценила, хотя любовь это не вернуло. Просто ее желание прибить меня перешло в фазу «придушить слегка».
Выдержав паузу, я вбросил интригу:
— Наверно, вы не знаете, что на самом верху решается вопрос о нашей поездке в Германию?
Девчонки, конечно же, знали. Такое в тайне сохранить невозможно. Тем не менее, тишина стала мертвой. Если бы в зале летал комар, его легко бы услышали со сцены.
— Руководство института и худсовет остановили свой выбор на группе «Надежда», вместе со струнным ансамблем «Мечта». Теперь мы единый коллектив.
Единый коллектив одобрительно загудел. А Варвара выдала барабанную дробь.
Я поднял руку:
— Как известно, в нашем коллективе работает посторонний человек, Женя Иволгина, — после трагической паузы я нанес удар: — Так вот, ректор подписал приказ, и она теперь не посторонняя.