Глава 14
Глава четырнадцатая, в которойтот, кто перестал идти вперед — катится назад
Еще недавно не по-стариковски бодрый Председатель переплыл Янцзы, чему имелись очевидцы и кадры кинохроники. Вскоре после заплыва Мао Цзэдун, «всем ликом источая алое сияние», поднялся на высокие ворота Тяньаньмэнь. Отсюда полный сил руководитель приветствовал миллион проходивших мимо трибуны «красных охранников» — хунвэйбинов.
Однако время неумолимо. Великий человек Мао Цзэдун одряхлел. Вот что писали западные журналюги: «его голова поседела, лицо приобрело мучнисто-белый оттенок, разом навалились неодолимые старческие болезни». Отчасти это соответствовало действительности. В ближнем кругу Председатель стал поговаривать, что этот Мао Цзэдун зажился на земле. Его одолевают болезни, и Небо уже назначило ему свидание. Он не хотел уходить, опасаясь за будущее страны. Великий Кормчий сокрушался: «Лишь Небо знает, что будет с Китаем после меня».
Ситуация, в которой находился Китай, генералу Мещерякову представлялась ясно. Она сложилась из докладной записки собственных аналитиков и справки от товарища Пельше. Ситуация эта была печальной и даже безрадостной — по объективным причинам и по воле самонадеянных правителей Китая.
Сорок лет большую страну разрывала гражданская война. Народ пережил нищету, опиумные войны, японскую агрессию и культурную революцию. И то, что сейчас происходило в Китае, называлась коротко — разруха. Страна остро нуждалась в развитии, то есть в солидном партнере, с инвестициями и технологиями. На этот предмет были изучены возможности Франции, Японии и ФРГ. Изучены, испробованы, и признаны недостаточными.
Для подъема страны можно было привлечь мощности США или СССР. Но они оставались злейшими врагами. Следовало плюнуть и что-то выбирать из двух зол. Налаживать отношения Мао решил с Соединенными Штатами, поскольку противоречия с капиталистами показались ему менее страшными. В этом смысле предстоящий визит Никсона знаменовал начало новой эры в развитии Китая.
Этот факт генералу следовало признать, как бы ни было обидно. За послевоенные годы Сталин вложил в Китай большие деньги. Были построены тысячи предприятий, толпы китайских студентов учились в Советской стране. В Поднебесной работали наши специалисты, вооружалась китайская армия. Помощь не была меценатством. Сталин планировал встроить Китай в советскую экономическую империю, вкладывал много, и затраты возвращались.
О крепких связях говорило хотя бы то, что сын Председателя, Мао Аньин, воевал против гитлеровцев на советском фронте, как и сын Сталина. За победу над японцами сын Мао награжден боевыми наградами. А погиб он на войне с американцами, под напалмовой атакой в Корее.
Китай расплачивался с СССР ценнейшим стратегическим сырьем — золотом, углем, рудой с содержанием редких вещей вроде вольфрама и кобальта. Поставлялись рис, хлопок, шелк, кожа и лекарственное сырье. И особенно запомнились советскому народу двухлитровые термосы. Классический термос с красочными драконами имел надежную пробковую «затычку», колпачок-кружку с чеканкой, и служил вечно.
Второй приметный предмет экспорта — это фонарики. Китайский фонарик на три батарейки отличался герметичностью и тяжестью, хоть для самообороны используй. Восторг вызывали две кнопки и регулятор положения лампочки: ее можно было сдвигать вдоль оптической оси рефлектора. Наконец, третий приметный предмет ширпотреба — полотенца. За ними гонялись, поскольку китайские полотенца не линяли и не рассыпались после многих стирок. Были еще кеды, веера и зонтики, чудесные миниатюрные изделия нежных пастельных оттенков. Слова «китайские товара», «сделано на века» и «высокое качество» стояли рядом, поэтому достать их было сложно.
Усилиями ЦК КПСС и лично товарища Хрущева, Советский Союз потерял контроль над Китаем. Последующему составу ЦК во главе с Брежневым так и не удалось наладить отношения с Мао. Впрочем, особенно они и не старались. Это удивляло, ведь после утери контроля над Китаем Советский Союз был вынужден оборудовать десять тысяч километров границы. Учитывая противостояние на Западе, это фактически означало второй фронт, пожирающий массу ресурсов. Десять процентов от оборонного бюджета на одну китайскую границу — огромная цифра.
Когда утомившего своими экспериментами Хрущева сменил Брежнев, переговоры возобновились. Китайской партийной делегации был предложен выход: «Мы сняли своего дурака, теперь вам пора снять своего». Китайцы дружно встали и ушли с переговоров. И в знак протеста, и чтобы готовить смещение Мао Цзэдуна. В результате Советский Союз остался при Брежневе, Китай при Великом Кормчем, а ситуация как была в тупике, так там и застыла неподвижно.