В апреле 1970 года случилась беда на лодке К-8. АПЛ выполняла задание в районе Азорских островов, и на глубине 160 метров загорелась рубка гидроакустиков в центральном посту. Пожар перекинулся в седьмой отсек, далее стал распространяться по воздуховодам. Огонь добрался до главной энергетической установки. Люди погибли, но успели заглушить атомные реакторы. Лодка всплыла, часть экипажа подобрало советское судно. Только спасти подводный корабль не удалось. С ядерными торпедами на борту АПЛ затонула на северо-западе от Португалии, на глубине около пяти километров. Гибель К-8 и пятидесяти двух членов экипажа стали первой потерей советского атомного флота.
Далее в справке говорилось об инцидентах с подводными лодками. За последнее время их произошло более двадцати, в большей степени по вине американцев. Наиболее тяжёлым оказался таран иностранца нашей подлодкой К-19 в ноябре 1969 года. В результате столкновения американская субмарина «Гэтоу» легла на дно Баренцева моря. Слава богу, никто не погиб. Ее вина очевидна — оборудованная разведывательной аппаратурой, американка нарушала территориальные воды. А если прямо говорить, то лодка откровенно шпионила. Однако кричать об этом на весь мир бесполезно, не признаются. Открестятся, и еще обвинят во всех грехах. У них этот хор давно отлажен, вспомнят то, чего и не думал делать.
А позавчера на подлодке К-19 случился пожар. Пожар вообще плохое дело, а на подводном корабле — ужасное. Именно по этому поводу Ивашутин созвал срочное совещание. Загорелась лампочка селектора, ровный голос дежурного секретаря доложил:
— Три часа, товарищ председатель. Все в приемной, ждут.
— Запускайте, — распорядился Ивашутин.
Генералы расселись, зашуршали бумагами. Слово дали контрразведчику с Камчатки, которого доставили в Москву военным бортом. Докладчик начал издалека, Ивашутин слушал его вполуха — докладную прочитал заранее. Итак, атомную субмарину К-19 спустили на воду в 1959 году. И в 1961 году с ней случилась первая серьезная беда — авария атомного реактора. Погибших похоронили, а лодку после деактивации поставили на капитальный ремонт. С тех пор за ней закрепилось негласное прозвище «Хиросима». После этого всякое случалось, в том числе и столкновение с американкой. И вот теперь пожар в девятом отсеке, на глубине сто метров. Причиной пожара в водах Атлантического океана стала трещина в трубе гидравлической системы. Потекло масло, проблему увидели и устранили. Но масло попало вниз, на фильтр вентиляции. Накапало прилично, позже масло загорелось. И пламя вырвалось в верхнюю часть отсека. По нарушенной системе подачи воздуха стал проникать угарный газ и дым. Лодка всплыла, только рассчитывать на скорую помощь не приходится. От родных берегов далеко, а в районе всплытия бушует шторм. На помощь направлен сухогруз «Ангарлес», однако идти ему двое суток.
— Вопросы, товарищи? — Председатель поднял глаза. — Нет? Тогда я скажу. Скажу, как оно есть: очень плохо. Два месяца назад мы предупредили контрразведку Камчатки о дефектах в трубопроводах гидравлической системы лодки К-19. Дали подробную информацию. Мы требовали создать комиссию и проверить!
— Мы проверили, — подскочил камчатский контрразведчик. — Вместе с промышленностью всю лодку облазили!
— Плохо проверили, — припечатал Ивашутин. — Погибли люди, пострадало военное имущество. И вы за это ответите. Позже, когда правительственная комиссия закончит свою работу.
После более чем красноречивой паузы Председатель повернул голову в сторону генерала Чебрикова.
— Виктор Михайлович, я поручал вам послать на Камчатку группу толковых сотрудников. Мне представлялось, что они проверят за теми проверяльщиками. Наши сотрудники попали на лодку?
— Так точно, товарищ Председатель, — лицо Чебрикова налилось красным. — Ваше поручение выполнено.
— Выполнено формально, результата нет, — Ивашутин говорил ровно, но по рядам пошла дрожь. — Если прямо говорить, то результат отрицательный. В понедельник вы, Виктор Михайлович, вылетаете на Камчатку. В составе правительственной комиссии вам предстоит разобраться с двумя вопросами: кто виноват, и что делать. С собой берёте своих заместителей.
— Но товарищ Председатель, — замялся Чебриков, — а как же кадровая работа здесь?
— Сам займусь, — отрезал Ивашутин. — Подберу кого-нибудь на помощь.
Как заместитель Председателя КГБ, генерал Чебриков отвечал в конторе за кадры. На работу в органы госбезопасности он пришел с должности секретаря обкома Днепропетровска. Здесь партсекретарь сразу надел генеральские погоны. Выдвигая Чебрикова в органы, Брежнев надеялся укрепить кадры и наладить кадровую работу. На такое «укрепление» Ивашутин смотрел скептически. Ему уже удалось избавиться от людей Брежнева, генералов Цвигуна и Цинева. Позже генерал Крючков получил назначение польским послом. Парторга Пирожкова удалось «уйти» на повышение, в ЦК КПСС. На освободившиеся места Ивашутин метил ставить своих людей, а генерал Чебриков маневру мешал.