— И кому же это счастье? — буркнул полковник Острожный, до того попивавший чаёк.
— Подполковник Иванов просит с жильем помочь. У него дочка Галюся сильно болела, если кто не помнит. Так жена теперь дырку в голове ему делает, требует купить домик в деревне. Мол, свежий воздух и правильное питание для ребенка — крайне полезное дело. Взамен Ваня готов отдать в общий котел здешнюю квартиру, дачный участок и гараж. Считаю сделку равноценной, прошу высказываться.
— А третий дом кому? — снова вылез Острожный.
— Резерв, — коротко бросил Коля.
Народ молчал. Ни «за» не прозвучало, ни «против». Поэтому слово пришлось брать мне. Приняв решение, я заворочался. И все-таки встал, перекладывая котенка на плечо. Стоять горой — это железное правило любого руководителя. Своих людей в обиду давать нельзя, а я не любой, я хороший!
— О том, что Ваня мечтает перебраться в старое время, я не знал. Для нас это что-то новее, раньше было наоборот.
— Погоди, а Денис? — возразил Коля.
— А что Денис? — хмыкнул я. — Здесь у него квартира. А там работа, любимая женщина и козье молоко. Как сыр в масле катается!
— Ну да, — кивнул Уваров. — И жилье у Риммы он наладил. Просто отличной стала хатенка после ремонта! И две дочки уже готовые, работать не надо.
— Предлагаю дом для Вани купить, а квартиру не забирать. Вроде запасного аэродрома станет, на всякий случай. Как бы ни показалось это циничным, но Иван будет благодарен, — я обвел глазами собрание. — Мы живем в подлое время, когда надобно считать не деньги, а верных воинов. Да и жена его там пригодится, все-таки врач-педиатр. Опыт у Наташи невелик, только это дело наживное.
— Так и решили: возражений нет, — бодрячком вскочил Коля. — Сначала будем оформлять хатенку для Михалыча. Запишем ее на Верочку, ему пока рано на людях светиться.
— Не надо на меня ничего писать! — закричала Вера из дальней комнаты. — Я скоро умру, и вы замучаетесь в наследство вступать!
Ишь ты, вроде о своем щебечут, а разговор на кухне контролируют. Женщины… Вслед за криком послышались глухие рыдания. Антон подскочил и без слов умчался в том направлении. Что ж, доля его такая. Тут без всякой иронии можно добавить: любишь кататься, люби и саночки возить.
Коля бровью не повел, он с хладнокровием мудрого оябуна продолжил:
— Ничего, без нас разберутся — где жена, там и муж. Как говорится, вор должен сидеть в тюрьме, а жена на руках у мужа. Должен вам доложить, что криминогенная обстановка в районе базы непростая, постоянно приходится чистить. Пока без происшествий, Степанида Егоровна держит руку на пульсе. Денис тоже не дремлет, плотно занимается с агентурой. Несколько атак мы отбили. А недавно убрали с поля банду Кабана, зачистили полностью.
— Может, бабушке надо помочь? — оживился Острожный. — Практически родная теща, как-никак.
Вика его поддержала:
— Может, голову кому открутить?
— Не вижу необходимости, — осадил Коля этот неподдельный энтузиазм. — Всю грязную работу там делает милиция, мы только компромат сливаем куда надо. Есть там начальник отдела милиции, замечательный полковник Ягубянц… Неплохо справляется. И нам хорошо, и у него грудь в орденах. Конечно, это все временно, проблемы будут. Тогда и станем их решать, по мере поступления. А у тебя, Виктор, на очереди Скандинавские страны: Дания, Швеция, Норвегия, Финляндия. Работы немеряно!
— Вопросов не имею, — покладисто согласился Виктор. — Пока.
— Вот именно, — буркнул Коля. — И чтоб ты знал, теперь это моя теща!
— Хм, — не согласился Острожный.
В этом смысле я его понимал: жена может быть бывшей, а вот бывших тещ не бывает.
Взмахом руки Уваров пресек пререкания:
— Что касается других международных задач, то этим занимаются Зоя Острожная и Марина Сорокина. Аналитиком в команде работает Володя Агопян. Кто будет докладывать, товарищи?
Руку подняла Зоя Острожная. Только перед этим ей пришлось отложить добрый кусок мясного пирога и стакан с компотом.
— Наша работа с Никсоном только началась, — доложила она. — Все идет ровно.
— Да, — вклинилась в паузу Марина, — Работаем по плану. Вряд ли он догадывается о ментальных закладках от ночных гостий. Мы не внушаем ему ничего плохого, поэтому отторжения он не чувствует.
Закончил доклад Агопян:
— Президент Никсон нашего влияния не ощущает, так мне кажется. Действуем мягко, желаем только спокойствия. Именно спокойствия и уравновешенности, поскольку Никсону этого явно не хватает.