Родные собрались и организовали для меня чудесный праздник, отложив все свои дела. Разве эти внимание и любовь не достойны приподнятого настроения?
— Задую свечи, поужинаем, и ты поговоришь с папой, — ищу подтверждение в светло-карих глазах Армана. Мы все обговорили и ждали наступления этого дня.
— Да, сделаем так, как решили. — Мы замираем, Арман опускает взгляд на переплетенные пальцы наших рук. — Создается впечатление, что мы убегаем.
Мужчина поднимает на меня многозначительный взгляд и я понимаю, насколько все очевидно. Меня раскусили, потому что я пытаюсь убежать, стоило сердцу ощутить Акифа поблизости. Я сходила с ума по нему вдали, а вблизи этот бой кажется заранее проигрышной войной.
— Просто нам обоим будет лучше где угодно, но только не здесь.
— Не здесь, потому что Акиф. Верно?
Я молча подтверждаю его слова, ощущая вину, что обжигает ядовитым пламенем легкие и поднимается к горлу. Арман на секунду хмурится, но после мы продолжаем движение к кухне. Я вновь благодарна Исаеву за проявленное терпение и понимание. Таких, как он, почти нет и мне очень повезло.
Снова верчу в голове правдивую мысль, но это не служит успокоительной пилюлей. Сердце не унимается, крича о своем неправильном выборе.
Почему жизнь так сложна и несправедлива? Если бы мы имели возможность выбирать, кого любить, вселенная вышла бы на иной инновационный уровень.
-2-
Зарывшись в поток своих мыслей, мы с Арманом, все же, доходим до кухни и застаем на мраморном островке марципановый торт с зажженными свечами в форме цифры «21». Наш настрой заметно улучшается, у меня дыхание перехватывает, стоит родным Ибрагимовым окружить меня и озарить светом своих лучезарных улыбок.
За четвертый год моего нахождения в семье, я ни секунды не почувствовала себя чужой, лишь гнильцо озлобленности подкидывает семя сомнения, создавая иллюзию о том, что я не нужна и не любима, но я искореню этот временный мрак в глубине своей израненной души.
— Давай, дочка, загадай желание.
— Пусть ты будешь самой счастливой, моя девочка!
Прекрасные родители, сестры… Братья в лице Дона, Аша и Алика… Арман. Казалось, все есть для полноценного счастья, но почему же я не счастлива?
Мы с Арманом таинственно переглядываемся, наслаждаясь моментом, после кротко целуемся, и я задуваю свечи. Мой последний жест служит причиной ликующих возгласов с поздравлениями и объятиями.
— Мой подарок обещай открыть первым! — оказавшись по правый бок от меня, воодушевленно роняет сестра.
— Хорошо, — усмехаюсь на предложение окрыленной Беллы и забираю у нее с рук моего четырехмесячного голубоглазого Искандера. Он смесь Кана и Беллы, но цветом макушки пошел в чету Гаджиевых. Гаджиевым повезло, что, по воле судьбы, одна из родных теть малыша оказалась рядом с ним в одном доме, связь точно будет поддерживаться, хоть и тайно. Как я не люблю враждебность и детей между двумя мирами, почему они должны быть камнем преткновения?
Дверной звонок оглушает присутствующих, пробуждая неприятную ледяную дрожь по моему телу.
— Я открою, — уверяет Дон, проводит ладонью невесомое касание по хрупкому плечу Рании и не успевает удалиться, как столбенеет, увидев, кого пустила в квартиру домработница.
— Отличное празднество, и без меня. — Арман Йылдыз обнажает белоснежные зубы в хищном оскале. Весь его вид дает знать о том, что он пришел не с добром и что сложности только начинаются. — С днем рождения, дочка.
-3-
Никаких слов не будет достаточно, чтобы в полной мере передать мои противоречивые чувства. Момент появления моего биологического отца послужил кошмарным сном наяву, но, увы, это реальность, жестокая, нелицеприятная реальность, в которую жизнь снова бросает меня в омут с головой.
Тревожная сирена оглушила черепную коробку, стоило встретиться с глубиной его затравленных зеленых глаз, с ослепительной голливудской улыбкой за лям, и ухоженным видом. Будто и не существуют за его плечами годы, потраченные им недостойным образом.
Я не успела опомниться от ступора, когда на него набросился Акиф, тоже пришедший поздравить меня, а потом и папа присоединился к публичным терзаниям человека, которого язык не поворачивается назвать отцом.