Акиф прочищает горло и начинает вещать, проясняя то, что разложено перед нашими взорами на листе:
— Это карта нашей жизни. — Я устремляю бровь дугой, окутывая его сомнением, вспыхнувшим в глазах. — Да-да, задница. Карта нашей жизни. Мы с Аресом сделали ее, рисовали три дня и три ночи, поэтому смотри, какой я усердный, и наслаждайся последствиями.
Ты. Гребанный. Позер. Пошел вон из моего дома.
— Вот это, — указательный палец Акифа плавно перемещается на «территорию» в виде облачка, — наш дом «АкинаЛэнд». Помимо особняка Асхабовых, мы купим отдельный уголок, где будем часто ездить загород, чтобы отдохнуть от суеты нашей огромной семейки. Дом мы именно купим, потому что я не лошара – батрачить на строительстве, пусть строят другие. А вот это наша уютная кофейня «Задница.ТВ» , которую я открою в честь тебя, мы будем пить настоящий крепкий кофе и твои смазливые с морем карамельного сиропа. Ты будешь писать статьи с заумным видом, а я сидеть и охранять покой твоих мыслей. Скажи, романтично? — Чего он добивается? Еще рассказывает все с непоколебимым видом, будто мы обручены и готовимся к скорой свадьбе, а не находимся по разные стороны баррикад. — Эти три сердечка разных цветов, такие маленькие, но самые ценные, с самым огромным значением в жизни – наши дети, — у меня ежесекундно перехватывает дыхание до пульсации в груди. Ч-чего? — Акин, я помню ты хотела назвать сына либо Акином либо Эштоном, но я не дебилойд, чтобы позволить второе, поэтому Акин, Амилия и Ареф, плод наших плотских утех, ну и любви. Кхм. И много мельчайших деталей, связанных с тобой и делающих мою жизнь полноценной. Посмотри на название карты.
Борясь с влажной пеленой на глазах, я отхожу на шаг и читаю название Айла-Рин. Это добивает мою нервную систему, Акиф спешит пояснить:
— Сначала я хотел назвать карту своей жизни «Заноза в заднице», но потом отмел несерьезность в сторону и осознал, что моя жизнь это уже давно ты, задница.
Я усмехаюсь сквозь непреодолимую пульсацию боли, звенящей в сердце, и говорю:
— Заставил Ареса нарисовать карту, явился ко мне и ждешь, что я отмету в сторону все противоречия в голове и брошусь в твои объятия?
— Я не заставлял, он сам поддержал мою инициативу, но я рисовал сердечки и писал названия, неблагодарная ты задница.
— Уходи, Акиф, — досадно вздыхаю я, приложив ладонь ко лбу.
— Все последнее время ты выбивала конкретики у меня, вот он – мой ответ. Наглядно демонстрирую тебе в планах пожеланий моего сердца, нашего, — осекается он, — сердца.
Карта жизни. Он насмотрелся всяких инфоцыган с картами их желаний?
А если серьезно, то подобного шага я не ожидала от вечно-язвительного Акифа, замечательной занозы…
Поздно. - Предательски гудит в голове. Слишком поздно что-то менять.
— Я, кажется, люблю тебя.
Даже, по-человечески, не может признаться в любви.
— Очень люблю. Так сильно, что уже не понимаю, где грани моего «я». Порой, я уверен, что мое «я» уже смешалось с тобой и не может существовать отдельно.
Акиф тянет ладонь к моей, но я отхожу, тем самым причинив боль нам обоим. Оглушающая пустота снова вбивает клинок нам в грудь, напоминая о своей пропасти.
— Уходи, — сквозь тяжелый ком, требую я, ощущая, как подкашиваются колени.
— Сейчас я уйду, но только для того, чтобы ты легла спать. Поздно уже. — Акиф немного мешкает, но потом прилагает над собой усилие и отдаляется от кухонного островка, за которым я еле держусь. — До завтра, Айла.
Входная дверь медленно отпирается, а после раздается хлопок следом за русой макушкой. Я перевожу дыхание, начиная проводить кончиками бледных пальцев бережные невесомые касания по засохшей краске контуров территорий, трех маленьких сердец… Акин, Амилия и Ареф, звучит слишком красиво, чтобы быть правдой для нас. Слишком душераздирающе, потому что теперь я возгорелась с новой силой и не смогу отпустить мечту, что стала общей.