То, что я разорвала любые связи с Асхабовами, не сделало мою жизнь «чище», а причинило много боли от тоски.
Я злюсь, потому что не хочу ощущать уязвимость, злюсь, потому что они имеют значение. По-прежнему, имеют.
Акиф
-2-
Существует груда Асхабовых, не считая моих племянников и племянниц, а есть я - Акиф Асхабов. Разница есть и она огромная.
Не скажу, что не считал дни в календаре как гребанный педант, потому что я считал, и не знаю, что прошел ровно год с того момента как меня кинули, когда я стоял посреди гостиной подобно петуху с подарком в руке и не вдуплял, куда делась эта конченная задница.
Год, как я прошел спектр нежелательных эмоций: вместо секса, алкоголя и вечеринок, алкоголь, секс и вечеринка с мыслями в своей побитой кукухе.
Сначала меня охватила злость и я хотел спалить весь мир к чертям собачьим, потом злость сменилась на гнев, стоило Айле закинуть меня в игнорзону, и я вновь захотел спалить мир к хуям собачьим, приходило даже раскаяние, отчаяние, меня разносило на эмоциональных качелях как заговоренного на порчу на понос среди бела дня, но я справился, несмотря на все недуги.
Да, да и еще раз, мать его, да. Я справился и с уверенностью могу заявить, я заявляю, что Айлы-Рин больше не существует для меня, я счастлив, что она съебалась из моей замечательной жизни, где нет места предателям.
Если бы то, что я так уверенно заверяю себе раз за разом являлось правдой, я бы не знал бед.
— Залезла глубоко мне под кожу, содрать ее, значит лишиться жизни. Да, груда счастья и любви? — обращаюсь я к Маюше, посадив мою девочку себе на торс.
Мы лежим на моей кровати, я часто провожу время со своей племянницей, вещаю ей о своей боли.
— Кто бы мог подумать, что твоего непобедимого дядю одолеет какая-то задница с зелеными глазами. Плохо дело, да, Маюша?
Моя девочка хнычет что-то на своем языке, потянувшись к ткани моего теплого свитера.
— Захлопывала столько дверей перед моим прекрасным носом, что я сбился со счета. Вот, что вам, девчонкам, надо? Молчишь? Понимаю, подрастешь, начнешь говорить и ответишь мне на этот вопрос.
Я расплываюсь в теплой улыбке, что искрится через мой взгляд, направленный на ребенка, и огромной ладонью осторожно ласкаю ее по затылку. Моя русоволосая дочка.
— Вот вы где, — Амир улыбается, заходя ко мне в комнату и приближаясь.
Заметив своего отца, Майя воодушевляется, издает радостные звуки и тянется к нему. Амир мгновенно берет дочь на руки и начинает одаривать ее многочисленными крепкими поцелуями, умиротворяясь ее райским ароматом. Наверное, быть отцом это что-то особенное.
— Ага, мы здесь. Госпожа Севинч младшая вернулась из дома своего того деда?
— Ждешь вестей от нее? — Амир протыкает меня прямо в сердце своей проницательностью. Он плюхается рядом, прижав свою дочку к груди. — Она здесь, Акиф.
Услышанное дарит мне давно-зарытую надежду, я возгораюсь, даже вздрагиваю на секунду.
Она приехала. Почему?
— Арсен требует дочь домой, наверное, поэтому.
— Черт. — Досадно.
— Это не то, что ты хотел услышать.
— Совсем не то.
Амир хлопает меня по ладони, заражая решимостью:
— Не смей сдаваться. Никого не слушай, я рядом.
Айла Рин
-3-
Все вокруг горит синим пламенем, что невозможно потушить. Так всегда происходит, когда предают или не оправдывают твое доверие, что по жизненным обстоятельствам итак в дефиците.
С того дня, я пообещала себе больше не плакать, с того дня я рассусоливаю тот момент снова и снова, находясь в полном одиночестве.
Я боюсь вновь раскрыться, что раньше не являлось проблемой для меня, я не раздариваю улыбки, теплые слова и тактильный контакт, я выгорела.
Вот, что он сделал со мной. Вот, что я позволила ему сделать с собой и не могу простить себя за эту оплошность.
Мой биологический отец всю сознательную жизнь внушал мне оплошность моего рождения, а я не верила, потому что меня держали на плаву боевой дух и вера в светлых людей.