— Застрелив меня?
— Ты серьезно? — я вскидываю руки в воздух. — Нас преследуют около полудюжины чокнутых с автоматами УЗИ. Я и секунды против них не продержусь и сильно сомневаюсь, что они помогут мне выбраться отсюда. К тому же, я, можно сказать, фанатею от твоего психованного зада. Особенно, когда в меня стреляют другие люди.
Обдумывая мое заявление, Шестой изучает меня с безразличным выражением лица.
— Нормальный у меня зад.
Я закатываю глаза.
— Пушку дашь для чьей-нибудь головушки?
— Твою я снесу в любую секунду, когда только захочу, — радует меня Шестой и, потянувшись за спину, достает пушку и вручает ее мне, крепко сжимая мои пальцы вокруг ствола. — Там семнадцать пуль. Считай их, когда действительно попадешь в кого-нибудь, и желательно не в меня.
Пистолет в моей руке ощущается на удивление увесистым. Возможно, он весит целый килограмм.
И вообще, я впервые держу в руках пистолет, поэтому мне немножко страшно. И в то же время я испытываю некое предвкушение. В руке у меня пушка, которую он неустанно нацеливал на меня!
— Где предохранитель?
Брови Шестого взлетают вверх, и он ухмыляется.
— Там нет предохранителя.
— В смысле нет?
— Сейчас большая часть оружия выпускается без наружных предохранителей.
— Оу, — я держу пистолет одной рукой, левой накрывая правую.
Шестой заходит мне за спину и перемещает мою левую руку.
— Передвинь большой палец, или тебя ударит затвором, и здесь все будет в крови.
Расцепив большие пальцы, он перемещает мою руку вверх по рукояти так, чтобы левая рука лежала параллельно правой.
— Держи его вот так. Это поможет нейтрализовать отдачу. Используй большие пальцы для прицела.
— Почему именно большие пальцы?
— У тебя не будет времени, чтобы переместить их в поле зрения. Они ближе всего находятся к стволу пушки и нацелены туда же, куда и ствол. Не самый лучший прицел, но неплохое подспорье для выбора нужного направления.
Я киваю, но при этом вздрагиваю. Подростком я пару раз стреляла из ружья, но никогда не держала в руках пистолет и не стреляла из него. Вроде бы мне по душе идея пострелять, но все внутренности завязываются в узел. Освободив левую руку, я вытягиваю ее перед собой.
— И еще одно.
— Да?
Шестой тоже вытягивает руку с пистолетом и направляет его в сторону, так что мне видно, что он держит указательный палец перпендикулярно стволу.
— Убирай палец с пускового крючка, пока не будешь готова стрелять. Не хочу получить случайную пулю в зад.
Я киваю и убираю палец с пускового крючка. Большие пальцы ложатся один поверх другого. Прицелиться и стрелять, когда буду готова.
Шестой идет к двери, нажимает на ручку и открывает ее ровно настолько, чтобы слышать и видеть, что происходит снаружи.
В крови у меня бушует адреналин, все внутренности дрожат, когда включается режим «дерись или беги». Мне хочется убежать, убежать как можно дальше от сцены, в которой меня никогда и быть не должно было, но единственный способ сделать это и при этом выжить — драться.
Нам придется драться, чтобы добраться до выхода. Бороться, чтобы прожить еще один день, прежде чем он всадит мне пулю в лоб.
Я делаю несколько глубоких вдохов, сжимаю челюсти и киваю Шестому. Он прижимает палец к губам и, медленно открыв дверь, смотрит в обе стороны, прежде чем выйти.
Следуя за ним, я прикрываю за собой дверь.
Где-то вдалеке слышится разговор по рации, слова булькают, поглощаемые помехами и эхом.
Из-за гулкого эха в коридоре, сложно определить, откуда именно идет звук.
Схватив меня за руку, Шестой тащит меня за собой.
Мы делаем десять шагов и замираем.
Прислушиваемся.
Долго.
Добравшись до холла напротив, Шестой прижимается спиной к стене, и я в точности повторяю его действия. Я ничего не слышу, но он не двигается, даже не пытается выглянуть в коридор.
Он выпускает мою руку и ладонью прижимает меня к стене, давая понять, чтобы я не двигалась, но при этом даже не смотрит на меня. Он полностью сосредоточен, когда начинает осторожно и бесшумно двигаться.
Я даже моргнуть не успеваю, как он хватает что-то и тащит. Из-за угла показывается мужчина, и локоть Шестого впечатывается ему в лицо. Затем он распрямляет руку и делает два выстрела, после чего целится в мужчину, которого ударил до этого.
Ударная волна каждого выстрела отдается в каждой клеточке моего тела. В ушах начинает звенеть, когда грохот выстрелов эхом отдается от стен.
Я думала, что он снова вцепится в меня и потащит за собой, но вместо этого, он опускается на корточки. Несколько шагов, и я вижу еще два тела — все трое убиты выстрелом в голову, все с ног до головы одеты в черное.