— Бл*дь, — шипит Шестой, вытащив тонкий шнур, прикрепленный к коробочке на запястье у одного из мужчин.
Я смотрю туда, откуда мы пришли, а затем снова на Шестого, который как раз вставляет наушник в ухо.
Махнув рукой перед собой, я перехватываю пистолет обеими руками, накрыв левой рукой правую, как он учил меня.
Чем дольше мы стоим здесь, тем сильнее бьется сердце у меня в груди, и тем сильнее желание убежать. Но Шестой знает, что делает, и мне остается только следовать его указаниям.
Едва слышное цоканье подошв в отдалении вынуждает меня повернуть голову в ту сторону, откуда мы пришли. Мое внимание сосредотачивается на этом звуке, я пытаюсь определить, не движется ли звук в нашу сторону.
Бросаю взгляд на Шестого, который так и сидит, сгорбившись над телом. Он застыл, голова повернута к источнику того же звука, что слышу и я.
Мои пальцы крепче сжимают рукоять пистолета, каждая секунда тянется как несколько минут.
— Шестой? — шепотом зову я его, когда шаги начинают приближаться.
— Пошли.
Он тянется к моей руке, и мы движемся в том направлении, куда направлялись встретившиеся нам мужчины.
Бросаю последний взгляд в коридор, и мои глаза округляются, когда в поле зрения попадает мужская фигура.
Я ни разу в жизни не стреляла из пистолета. Даже не держала в руках раньше. Но инстинкт каким-то образом срабатывает, и, покрепче вцепившись в рукоять, я поднимаю пистолет вверх, и палец сам собой ложится на курок.
Сила выстрела бьет по рукам, когда пистолет дает отдачу. Я удивленно подпрыгиваю, а пуля врезается в стену.
Мужчина падает и поднимает свой пистолет.
Я делаю еще несколько выстрелов, но тут Шестой утягивает меня в сторону. Прежде чем мы успеваем убраться из поля зрения мужчины, я вижу, как он хватается за руку и роняет пистолет.
Меня охватывает ликование. Один есть, он ранен и скорее всего не будет продолжать преследовать нас.
Время теряет свое значение, пока мы бежим по коридору. Звуки доносятся со всех сторон, но я словно под кайфом.
Мне не удается сосчитать, сколько еще человек в здании. С каждым преодоленным поворотом, каждым коридором, дверью мне кажется, что преследователей становится все больше и больше.
Когда мы выворачиваем из-за угла, Шестой делает три выстрела, и еще двое мужчин в черном выбывают из игры.
У них не было ни единого шанса.
Я стараюсь держаться как можно ближе к Шестому. Когда по нам откуда-то стреляют, я морщусь в ожидании боли. Шестой разворачивается и, вытянув руку, задвигает меня себе за спину, когда я делаю пять выстрелов туда, откуда доносятся какие-то звуки.
Он напрягается, но разворачивает нас в противоположном направлении.
Не успеваем мы сделать и десяти шагов, как ногу простреливает боль, и я спотыкаюсь, но мне удается сохранить равновесие. Теперь я бегу прихрамывая и при каждом шаге ощущаю, как по бедру течет что-то теплое.
Шестой останавливается в паре шагов впереди меня и тащит меня сквозь большую металлическую дверь, а за нашими спинами гремят еще несколько выстрелов.
В конце коридора появляются еще три человека, и я снова спотыкаюсь, практически падая на пол. Сердце пропускает удар, а затем я поднимаю пистолет и нажимаю на курок.
Жму.
И жму.
И жму.
Двое падают на пол, одному из них пуля попадает в голову. Третий бросается в атаку, нацелив на нас пистолет.
Стреляя наобум, я отступаю, а Шестой выходит вперед. Два удара, и третий парень падает на пол.
Времени на раздумья нет, мне некогда думать над тем, что я сделала. Потребность убежать, выжить — все, что сейчас важно.
Страх и адреналин создают убойный коктейль.
Мы спешим, ищем выход, хоть какой-нибудь зазор. Очередная дверь, еще один коридор, и вот мы уже в большой комнате, в которой на нас наступает еще одна группа противников.
— Да бл*, — Шестой бегом пересекает комнату, расшвыривая все на своем пути.
Комната находится в конце коридора, и кажется, что это единственный выход.
Шестой вытаскивает пустую обойму из пистолета и достает другую из кармана. Вставляет ее в ствол, с хлопком загоняет ее в пистолет и передергивает затвор.
Топот ног нарастает, и, схватив за руку, Шестой тащит меня к единственному оставшемуся выходу. По ту сторону большого окна есть небольшие мостки.
Он открывает окно и спрыгивает на узкую платформу из металлических прутьев.
Просунув голову обратно в окно, он протягивает мне руку и помогает вылезти наружу. Мостик кажется довольно устойчивым, но руки у меня по-прежнему трясутся, ноги отказываются подчиняться, едва ли не проваливаются сквозь пол из прутьев. Очевидно, эта платформа предназначена для людей с лучшей координацией.