Ибо передернул плечом и придвинул бутылку поближе.
— Мне интересно.
— Я заметил, — Чжочэн сделал пару больших глотков и выдохнул. — Соперников нужно знать в лицо?
— Мы в одной команде, он не соперник, — Ибо несогласно сдвинул брови, не спуская глаз с катка. — Ян Ся нам голову снимет за такие разговоры.
— Поэтому ты смотришь на него двадцать четыре на семь, — хмыкнул Чжочэн.
— Просто интересно, — Ибо смутился. — Ян Ся отдала ему самые сложные программы, а он фактически новичок. Тебе самому неинтересно?
— Она знает, что делает. Эти Олимпийские игры — ее, так что отвечать будет она. Думаешь, она не в курсе об ответственности?
На это Ибо только вздохнул. Ян Ся была определенно в курсе всего. Но ставку все равно делала почему-то в основном на Сяо Чжаня, который сейчас заходил на очередной разгон перед прыжком. И был, по сути, той самой причиной, по которой Ибо приходил на каток раньше необходимого и уходил позже, чем нужно. Он смотрел. Прятался на трибунах, отдыхал у бортика или делал вид, что разминается, и смотрел. Исключением было только время его собственной тренировки, но тогда для него весь мир в принципе исчезал.
…До того, как Ян Ся привела Сяо Чжаня на каток, о нем в мире профессионального фигурного катания практически никто не знал. В спорт Сяо Чжань пришел позже обычного, участвовал в паре соревнований, до золота не добрался, но идею не оставил. Где его нашла Ян Ся — загадка, но с ее выбором согласились в вышестоящих, и Сяо Чжань остался в команде. И все же что-то держало Ибо на расстоянии. Может, разница в возрасте и опыте. На самом деле, поначалу Сяо Чжаня вообще никто всерьез не воспринял, решили даже, что у Ян Ся с ним что-то личное. В спортивке, лохматый, откровенно не выспавшийся и с чуть опухшим лицом, без имени и медалей — на олимпийского спортсмена он не походил никак. И в первый день сбора команды его бы даже не заметили, если бы Ян Ся не заставила его подняться, чтобы представить остальным.
Первым знакомиться полез Чжочэн. Один из фаворитов среди мужчин-одиночек, наряду с самим Ибо, неуклюжий в жизни и гений перевоплощения на льду, подошел к смущенному новичку и, ослепив улыбкой, позвал отметить «начало большого пути» вместе с командой. И Сяо Чжань, не иначе как от неожиданности, согласился. Вечер вышел милым, веселым и теплым, потому что большей частью все друг друга знали, а из Сяо Чжаня получился отличный собеседник. В отличие от Ибо, который все это время просидел в уголке, присматриваясь к новичку и задавая себе вопрос. Почему именно он?
Нет, Ибо не метил в «хэдлайнеры», отлично знал все свои сильные и слабые стороны. Он артистичен, гибок, легок, он король в короткой программе, но не особо вынослив и к концу произвольной уже готов умереть на льду. Он берет харизмой, сексуальностью, филигранностью исполнения элементов, умением втянуть в свое выступление всех, кто смотрит. А Сяо Чжань? Спора нет, у него хорошая фигура, длинные ноги, выразительные глаза, хотя за стеклами очков их особо не различить, но что еще? Что увидела в нем Ян Ся? Где напор, жесткость, упорство? Сяо Чжань был слишком… мягкий? Вежливая и доброжелательная улыбка, слишком закрытая и отстраненная на самом деле. Всегда искренний и откровенный порой до грубости, Ибо его не понимал. И радостно влипал в эту загадку все больше. А еще пытался понять, что же за фигурист Сяо Чжань. Ибо видел, как он отрабатывает элементы, но целиком составить картину не мог. Что-то Сяо Чжаню удавалось великолепно и без напряга, над чем-то он бился, но проигрывал каждый раз.
— Не могу поймать, — то ли в объяснение Чжочэну, то ли просто так и в воздух выдохнул Ибо, едва поморщившись, когда Сяо Чжань на катке запорол тройной тулуп.
— Просто ты ходишь не в то время, — Чжочэн зевнул, прикрывая рот рукой. — По выходным Ян Ся бронирует каток на целый день для него одного. И по вечерам Чжань-гэ остается почти до закрытия. Ему нужно много нагнать.
— Откуда ты знаешь? — Ибо подозрительно покосился на довольного Чжочэна. — И… Чжань-гэ? Когда успели?
Откуда вдруг взялось желание немного подушить их штатное солнышко, Ибо предпочел не думать.
— Меньше надо было статую изображать на первом ужине, — Чжочэн разве что язык не показал. — Может, Чжань-гэ и с тобой бы трепался в перерывах.
Ибо возмущенно вскинулся, но Чжочэн состроил рожицу и умелся переодеваться. Для него тренировка была на сегодня закончена. Для Ибо, впрочем, тоже, но уходить он не собирался. Слова об остающемся после всех Сяо Чжане зацепили намертво. Так что сегодня он останется. Тем более, что дома делать все равно нечего, а эксклюзивный набор Лего доставят только завтра.
…Он устал ждать. Он успел посмотреть кино, излазить весь вейбо, поржать над своим супертопиком и запостить уголок сумки с коньками для разнообразия. Он уже даже собрался подремать, как вдруг понял, что на катке не осталось никого, кроме Сяо Чжаня и Ян Ся. Они стояли по разные стороны бортика — на взгляд Ибо, слишком близко друг к другу — и разговаривали. И когда это Сяо Чжань успел переодеться?
Ибо хлопнул глазами и подался вперед, разглядывая его костюм. Глубокого черного цвета с алыми вставками и окантовкой, с мелким антрацитовым блеском, который не отвлекал, но создавал эффект клубящейся тьмы при каждом движении. А еще ноги у Сяо Чжаня в нем были бесконечные.
Когда Ян Ся закончила что-то ему втолковывать и хлопнула ладонями по бортику, Сяо Чжань откатился, сделал круг вокруг катка, заставив Ибо втянуть голову в плечи, и замер на середине. А Ибо, до которого вдруг дошло, что сейчас он наконец увидит программу Сяо Чжаня, чуть не свернулся, торопясь пересесть поближе. Мелькнула мысль достать телефон и пропала.
А Сяо Чжань на льду сделал вдох-выдох, повел плечами и вдруг словно сломался. Сложился, скрутился так, что и не понять, где в этой тьме костюма руки, а где туловище. Замер, и каток залила вдруг флейта. Пронзительный звук раскатился по помещению, продрал до самого позвоночника, и Сяо Чжань начал распрямляться. Раскрываться медленно, со скоростью мелодии, то изломанными, то плавными движениями вытянулся, согнулся снова, словно на плечи лег тяжкий груз, и заскользил по льду как будто через силу. Но чем сильнее нарастала мелодия, тем больше возрастала скорость. Движения менялись, и вот уже Ибо видел перед собой кого-то яростного, мятущегося, сломанного, желающего быть спасенным и сломанным окончательно одновременно. Когда Сяо Чжань с легкостью сделал четвертной лутц и чисто выехал, у Ибо открылся рот. Но удивиться по-настоящему не успел, потому что мелодия резко оборвалась, а вместе с ней упал на колени на лед и Сяо Чжань, словно пронзенный стрелой. Несколько секунд Ибо слышал только свое дыхание, а потом музыка снова залила зал, и на этот раз она была совсем другой. Тоскливой, но светлой, чарующей, и Сяо Чжань, как будто вторя ей, начал «оживать». Движения были плавными, легкими. И на лице, еще пару секунд назад искаженном отчаянием и болью, засияла такая же светлая улыбка. Ибо замер. Закаменел просто, стиснув зубы. И идеальный каскад, и безумно красивое вращение отметил только краем сознания.
Он смог выдохнуть, только когда смолкла последняя нота, и Сяо Чжань застыл в невероятном развороте и с усталой, но счастливой улыбкой на губах. Ибо шумно сглотнул, зажмурился. Даже потер горящее лицо почему-то ледяными ладонями. И уже даже без удивления ощутил, как стало тесно в штанах. Отлично… Посмотрел программу… Сяо Чжань — настоящий монстр. Откатать произвольную на одном дыхании после целого дня тренировок — это… что-то. Только как теперь до машины идти?
Ибо осторожно высунулся, убедился, что Сяо Чжань и Ян Ся заняты обсуждением, и принялся осторожно и стиснув зубы выбираться из зала. Как только лед остался за спиной, Ибо метнулся в раздевалку за оставленной сумкой, а потом, уже гораздо медленнее, к парковке. Закинул сумку в машину и остановился, изучая звезды. В паху все еще ныло, перед глазами крутился Сяо Чжань, и жизнь казалась одной большой подставой. Жаль, что он не курит, сигарета бы сейчас очень помогла.