— Ибо?.. — шаги за спиной он не услышал, а потому вздрогнул от усталого голоса Сяо Чжаня. — Ты что здесь?
Ибо повернулся, отстраненно размышляя, сколько же он тут медитировал, если Сяо Чжань успел переодеться, собраться и выйти.
— Я… — Ибо открыл рот, но ни один нормальный ответ в голову не пришел. Поэтому он сказал правду. — Пытаюсь пережить твою программу. Я ее видел. Извини?
В ночном полумраке глаза Сяо Чжаня полыхнули.
— Я знаю.
— Знаешь?
Ибо удивился. Где он прокололся?
— Твоя сумка еще была в раздевалке, когда я переодевался, — Сяо Чжань лукаво и как-то слишком открыто и беззащитно улыбнулся, сломав очередное представление о себе у Ибо, и тоже вскинул лицо к небу. — Понравилось?
— Да, — искренне ответил Ибо, залипнув на его скулы и профиль. — Что это было?
Сяо Чжань хмыкнул.
— Это из дорамы. Ян Ся решила сыграть на опережение. Дорама еще не вышла, но ей уже дали саундтрек к ней, так что, теоретически, когда она грянет, у нас уже все будет.
— Вряд ли иностранные судьи смотрят дорамы, — заметил Ибо, и сам же добавил:
— Но оно и без того… бьет. Я проникся.
— Спасибо, — выдохнул Сяо Чжань с улыбкой. — Услышать это от тебя особенно приятно.
— Почему? — Ибо затаил дыхание.
— Ян Ся пристрастна. Она заболела этим персонажем, уже живет в нем. Взгляд со стороны более ценен. Тем более, твой.
У Ибо покраснели кончики ушей. Слышать это было просто невероятно. Приятно, волнующе и…
— Тебя подвезти?
…глупо.
Сяо Чжань опустил голову, глядя на него с легким удивлением, и Ибо еле сдержал порыв буркнуть «забудь» и спрятаться в машине.
— Нам по пути?
«Понятия не имею» Ибо успел прикусить на кончике языка и заставил напрячься память. Та адреса Сяо Чжаня не выдала, но хоть район обозначила.
— Почти, — Ибо улыбнулся. — Но это не проблема, сейчас дороги почти пустые, мне нравится ездить в это время.
— Ладно, — с легким сомнением согласился Сяо Чжань, и Ибо выдохнул. Кивнул на машину, открыл дверцу…
…и проснулся. Выдохнул, выдираясь из сна, поморгал на экран телевизора, где шло награждение фигуристов, хмыкнул и, повернувшись на другой бок, снова уснул.
========== Экстра 2 ==========
Комментарий к Экстра 2
Маленький, стекольный сон
Иногда Ибо жалел, что взял из дома только скейт. По переходам «Равнодушия» можно было устраивать гонки на мотоциклах, и трассе бы присвоили первый уровень сложности. Но любимый мотоцикл остался на Земле, так что приходилось обходиться скейтом. И он все еще надеялся построить себе мини-рампу. Если немного уплотнить оранжерею Цзаньцзиня, места бы как раз хватило. Но за такое можно было и вообще не проснуться, так что Ибо просто мечтал.
— Старший помощник, время, — тактично напомнил о графике ИскИн приятным женским голосом, и Ибо со вздохом сошел на пол. Привычным ударом ноги поднял скейт, сунул его подмышку и трусцой побежал сначала к себе, приводить себя в порядок, а потом в рубку. Сегодня — ровно середина его вахты, впереди еще двадцать шесть дней. Каждое движение давно заучено до автоматизма, но ему еще не надоело. Там, на Земле, он любил тишину. Ему хватало самого себя, и потому сейчас он — один из Каре. Тех, кто способен в одиночку выдержать вахту длиной почти в два месяца. Жаль, что «Дэвида» к их отлету еще не создали, было бы все гораздо проще. И болтался бы Ибо сейчас в капсуле анабиозного отсека, а не полировал своим задом и без того полированное капитанское кресло в рубке.
— Отчет о проверке основных систем, — Ибо пробежал пальцами по терминалу, вскинул взгляд на развернувшиеся столбики и диаграммы данных.
— Тесты проведены, ошибки не обнаружены, — отозвался ИскИн.
— Дополнительные контуры?
— Ошибки не обнаружены.
— Общий жилой отсек?
— Консервация не нарушена.
— Третья палуба?
— Ошибки не обнаружены.
— Курс?
— Отклонение на ноль целых, шестьдесят десятитысячных три часа, двенадцать минут и двадцать шесть секунд назад. Курс стабилизирован.
— Причина отклонения?
— Метеоритное облако.
— Повреждения обшивки?
— Незначительные, устранены.
— Спасибо, — Ибо вздохнул, взмахом руки свернул экраны с данными. — Свет на тридцать процентов. Раздвинуть обзорные щиты.
Освещение послушно почти погасло, и Ибо развернулся вместе с креслом лицом к открывшимся окнам. Такая себе медитация. Когда вокруг нет ничего, кроме него самого и россыпи звезд, галактик и туманностей. Абсолютная пустота, наполненная чем-то, что мозг даже не способен осознать. И их корабль — даже не песчинка, а, скорее, ноль, разделенный на ноль.
Ибо хмыкнул и прикрыл глаза. Не выходит у него сегодня медитация. Пафосная философия разве что.
— Закрыть щиты, — Ибо отвернулся от окон и встал. Пора сделать обход. — Лифт. Шестая палуба.
***
…Когда у него было особенное настроение, шестая палуба воспринималась им как кладбище. Хотя по факту, была одним огромным холодильником, в котором в анабиозном сне спали несколько тысяч людей — переселенцев, отправленных на задворки галактики в поисках нового дома. Почти десять лет уже прошло, оставалось еще пятьдесят, но Ибо об этом даже не думал. Ему хватало того времени, что он нес вахту. Почти два месяца за один заход. И сон в анабиозе почти полгода, пока свою смену не отработают остальные из их Четверки.
— Открыть двери, — Ибо переступил порог и остановился, с привычным ощущением падения в пустоту осматривая уходящие вверх капсулы. Индикаторы жизнеобеспечения мерно перемигивались, но это только усиливало легкий озноб, которым продирало позвоночник при одном виде этого царства спящих.
Он прошел мимо шеренги блестящих вытянутых капсул, даже не глядя на них, свернул и остановился перед неприметной дверью. Ввел код доступа и вошел в помещение гораздо меньшего размера, до потолка которого можно было достать в прыжке, и ряд капсул не ужасал своим количеством. Здесь Ибо чувствовал себя совсем по-другому. Почти… дома? Вон там спит Юй Бинь, штурман-навигатор, главное трепло команды и такая себе «разгрузочная комната». В той капсуле — Цзаньцзинь, и если ко времени его пробуждения что-нибудь случится с оранжереей, то Ибо точно не проснется. Хотя будить его придется Чжочэну, так что все не так страшно. А вот и сам Чжочэн, один из четырех, кто несет вахты на спящем корабле. Один из немногих, кто не сходит с ума от одиночества в этом летающем гробу размером с маленькую планету. Тот, кто сменяет Ибо. А тут…
— Привет, Чжань-гэ, — Ибо остановился у одной капсулы, стоящей под углом четко сорока пяти градусов, положил ладонь на ледяное стекло, лаская взглядом спокойное лицо спящего. Сяо Чжань. Чжань-гэ. Его Чжань-гэ, пусть тот об этом еще не знает. — Как ты? Надеюсь, ты видишь хорошие сны. А здесь как обычно. Знаешь, у меня почти получился тот элемент, про который я тебе говорил. И я наверное, все-таки потесню Цзаньцзиня. Лет через пять.
Ибо говорит тихо, почти интимно. Не хочет и не может в полный голос. Это разговор только для них: его и Сяо Чжаня, с которым они на самом деле даже не знакомы. Их вахты слишком далеко друг от друга, им не пересечься никак. Когда он поднялся на борт, Сяо Чжань уже спал, по графику Ибо сдавал вахту Чжочэну, а самого Ибо будил Лю Хайкуань. Все, что видел Ибо — это лицо за стеклом. Красивое, нежное, тонкое, такое спокойное. Сяо Чжань даже спал с легкой улыбкой, и Ибо ни о чем так не мечтал, как коснуться ее губами. Увидеть вживую ее свет, а не на дисплее, взломав личный дневник Сяо Чжаня в попытке узнать о нем хоть что-нибудь.
— Вчера я нашел твои песни, — Ибо прижался щекой к стеклу и прикрыл глаза. Так казалось, что Сяо Чжань близко, вот-вот коснется его кончиками ресниц. — У тебя такой красивый голос. Мне понравилось, как ты поешь. Я хотел бы, чтобы ты как-нибудь мне спел. Ты ведь споешь мне, Чжань-гэ?