Сердце Ибо дрогнуло.
— Как интересно, — он сузил глаза, а потом медленно поднял руку и отвел меч в сторону, морщась от обжигающего ощущения, стоило только прикоснуться к металлу. — Заклинатель. Давненько о вас ничего не было слышно. Но тогда мы с тобой не встречались, я бы тебя запомнил.
— Вэй Ин.
-О… — Ибо прикусил губу, наклоняя голову и глядя сквозь упавшую челку. — Человек, проклятый жизнью и избегаемый смертью. Для того, чтобы поквитаться с тобой, выстраивались в очередь.
— Только никто не преуспел, и я здесь, перед тобой.
— Тогда почему я все еще жив? — Ибо вскинул бровь. В те древние времена о Вэй Ине и его напарнике ходило множество слухов, и большая часть из них была даже преуменьшена. Не было у детей ночи врага, непримиримее, чем Вэй Ин. Он всегда появлялся внезапно, там, где его меньше всего можно было ожидать.
— Потому что мир изменился? Или, может, потому, что ты не любитель живой крови?
— Гадость, — Ибо скривился почти натурально. — Сам испачкаешься, одежду измажешь, потом никакой отбеливатель не берет. С донорской гораздо удобнее. Но я понял. И как зовут тебя в этой жизни?
— Сяо Чжань, — мужчина сморгнул удивленно и вдруг рассмеялся. — Вампир-чистюля?
— У каждого свои недостатки, — Ибо пожал плечами, окидывая Сяо Чжаня быстрым взглядом. Выше него самого. Ненамного, но все же. Нежные черты лица, родинка и пронизывающий взгляд такого же бессмертного, как и сам Ибо.
— Ты следил за мной, — Сяо Чжань его взгляд проигнорировал.
— Разумеется. Должен же я знать, кто будет мозолить мне глаза и кого надо защищать, если вдруг что. Я к своим наблюдателям привыкаю, знаешь ли.
— Как интересно, — равнодушно произнес Сяо Чжань, плавно опуская меч, льдисто блеснувший в полумраке комнаты.
— Лжешь, — Ибо проследил взглядом за серебристым росчерком и шагнул к Сяо Чжаню, ловя его взгляд. — Ты знал это и без моих пояснений.
— Разумеется. Мой предшественник составил на тебя подробное досье, — Сяо Чжань повел бровью, даже не пряча смех в глазах.
— И что же там написано? — Ибо сделал еще крохотный шажок. Притяжение Сяо Чжаня он почувствовал еще неделю назад, когда только начал следить за ним, ведомый любопытством. На него хотелось смотреть. Следить за движениями. И чтобы его улыбка принадлежала только ему, Ибо. Да, он всегда был собственником.
— Что ты разбалованный, упрямый бука-вампиреныш, очень вредный и такой же талантливый. От людей не в восторге за редким исключением, но в душе — плюшевый зайчик, — Сяо Чжань усмехнулся и щелкнул его по носу свободной рукой. Так, словно Ибо и правда был вампиренышем-недоростком.
Ибо удивленно сморгнул и тут же вскинулся. Зашипел зло, блеснул глазами, подаваясь вперед. Но Сяо Чжань увернулся. Красиво крутанувшись, описал мечом дугу в воздухе и, оказавшись за спиной Ибо, толкнул его вперед. Прижал собой к стене, опалил дыханием ухо.
— Ты слишком расслабился на донорской крови и ленивых охотниках, малыш.
Ибо дернулся и тут же замер, почувствовав у своего горла лезвие меча, способного убить даже бессмертного. Впрочем, свое недовольство он все-таки высказал.
— Я не малыш!
— Следишь за своим возможным убийцей, лезешь к нему через балкон. Никакого инстинкта самосохранения. Как ты вообще прожил столько лет? Пожалуй, я возьмусь за твое воспитание, — Сяо Чжань коснулся губами края его уха, и Ибо продрала дрожь. Жажда плотских удовольствий оставила его лет двести назад, несмотря на вечно юное тело, застывшее в своих девятнадцати. Но сейчас… ему словно снова его те девятнадцать. Те самые, первые, пока он еще был обычным человеком.
— А жизни хватит?
— Сомневаешься? — Сяо Чжань запустил пальцы в его растрепавшиеся волосы, потянул, вынуждая отогнуть голову, и прижался губами к шее.
Ибо шумно выдохнул, уже сам уперся ладонями в стену. Желание выбраться из «объятий» исчезло, как будто и не было никогда.
— Если ты каждого встречного вот так… воспитываешь, то долго не проживешь, будь ты хоть небожителем, — прошипел он, позволив ревности плеснуть в голосе. О том, откуда она вообще взялась, он подумает позже.
— Какой собственник. Ты каждому своему наблюдателю такие условия ставишь?
— Только тем, с кем собираюсь спать, — огрызнулся Ибо и напрягся, когда до него дошел смысл собственных слов. Эй, он не собирался этого говорить.
— И много у тебя таких было? — Это странно или нет, что Сяо Чжань воспринял его слова так спокойно?
— А что, в моем досье такой информации нет?
— Нет. И это означает только одно: ты лжешь.
Ибо оскалился, с силой прижался спиной к груди Сяо Чжаня, откинул голову на его плечо, чтобы видеть глаза. Поймал взгляд, почти демонстративно облизнулся, сверкнув клыками.
— Если я тебя укушу, ты умрешь?
— Думаешь, будешь первым? — Сяо Чжань усмехнулся, а Ибо вдруг почувствовал себя счастливым и по-настоящему живым. Первый раз за проклятую уйму лет. Равный. Достойный.
— А если я сделаю тебя вампиром?
— Я стану монстром. Или нет, — глаза Сяо Чжаня полыхнули вдруг красным, и Ибо замер. Забыв об опасности, отодвинул от себя руку с мечом и развернулся. Подался вперед, вжался лицом в шею, провел носом по коже там, где ровно билась венка. Такой сладкий запах; горячая кровь. И что-то еще. Такое… опасное. Темное. Неужели?..
Ибо выдохнул и застыл, почувствовав, как что-то острое касается его собственной шеи. И как по телу вдруг проходит дрожь предвкушения, страха и возбуждения.
— Хочешь? — шепнул Сяо Чжань, проведя горячим языком по его коже, оставляя влажный, словно горящий след. Ибо вжался в него, стискивая плечи, сглотнул, почувствовав вдруг себя действительно маленьким. Уязвимым. Вампиренышем.
— Убьешь меня?
— Ты перестанешь бояться солнца. Снова почувствуешь вкус обычной еды. Станешь почти что богом.
Отпущенный меч зазвенел, упав на пол, и Ибо вздрогнул. Вскинул голову и прикусил губу, глядя на Сяо Чжаня. Совсем другого Сяо Чжаня. Уверенная и властная улыбка, сверкающие в полумраке комнаты острые даже на вид клыки, чуть прижимающие яркие губы, хмельной и жаркий взгляд… Поймав его, Ибо медленно наклонил голову, прикрывая глаза, давая разрешение.
— Да. На все.
Боль пронзила каждую клетку. Острая, сладкая — она разошлась по телу, задела каждый нерв, привела за собой удовольствие такое яркое и сильное, что Ибо в голос застонал. Накрыл ладонью затылок Сяо Чжаня, вцепился в волосы. Запрокинул голову еще сильнее, почти повиснув в обнимающих его руках Сяо Чжаня и устремляя стремительно пустеющий взгляд в никуда. Он чувствовал клыки Сяо Чжаня в себе, разливающийся под кожей жидкий огонь. Почти нестерпимо. Почти невыносимо.
— Еще… — Ибо содрогнулся, словно в оргазме, скривил рот, а когда показалось, что сердце все-таки остановилось, с рыком впился клыками в шею Сяо Чжаня. Горячая кровь наполнила рот, обожгла гортань, и Ибо застонал, вместе с ней принимая Сяо Чжаня: его мысли, эмоции, чувства, всю его сущность. Заползал под кожу, впускал его в себя, позволяя срастить их воедино, в одну душу и сердце.
— Сяо Чжань, Чжань-гэ… — Ибо почти захныкал, отпуская, когда всего этого вдруг стало слишком много. Почувствовав, как отпускают его самого, как касаются его перепачканных губ горящие губы Сяо Чжаня, и…
…проснулся.
Окинул безумным взглядом комнату и обмяк, почувствовав под своей щекой живое тепло, а на затылке тяжелую теплую руку. На экране работающего телевизора шли титры закончившегося фильма, над ухом сонно и сладко сопели, и Ибо не удержался. Потерся щекой о мерно вздымающуюся грудь, поцеловал тонкую кожу.
— Ибо? — сонно вздохнул потревоженный Сяо Чжань, и Ибо поднял голову. Поймал затуманенный взгляд и улыбнулся.
— Все хорошо, спи.
Сяо Чжань ответил слабой улыбкой и снова провалился в сон, а Ибо нащупал пульт и выключил телевизор. Киношных вампиров на сегодня хватит.