========== Экстра 4 ==========
Комментарий к Экстра 4
Вам может показаться, что вы не туда попали)) Это временно.
В конце будет казаться (скорее всего), что я таки свихнулась. Даже отрицать не буду. Но уж очень хотелось
Спор был дурацкий. Самая идиотская идея, что приходила Ибо в голову. И пусть неделю назад он думал с точностью до наоборот, сейчас он был готов подписаться под каждым иероглифом в утверждении, что он, Ван Ибо, идиот. Потому как нужно было засунуть свою не к месту проснувшуюся строптивость в одно место и признать, что Сяо Чжань — отличный метаморф. Лучший на самом деле. Тогда, может, не стоял бы сейчас рядом с короткой колонной с подносом с напитками, опрокидывая в себя уже третий бокал и не сводя взгляда с… скользящей по залу для приемов женщины.
Одетая в элегантное свободное платье, высокая, стройная — она мило улыбалась или в смущении опускала ресницы, выслушивая очередной комплимент. Перед ней восхищенно замирали, смотрели вслед, женщины ревниво косились. Она не сверкала дорогими украшениями, но ее улыбка ослепляла. И Ван Ибо хотел ее. Как и большая половина присутствующих на приеме мужчин и, наверное, парочка дам. От возбуждения лопались брюки, стоило только представить себе стройное бедро в ажурном чулке. От одной мысли обо всем остальном мир перед глазами багровел.
Но она на него не смотрела. Даже проходя мимо. Даже случайно. Словно и не было Ибо на этом свете.
Когда терпение закончилось, он даже не понял. Только вдруг осознал себя пробивающимся сквозь толпу с судорожно зажатым бокалом в руке. Он искренне надеялся, что не напоминает спятившего носорога, но мысль остановиться даже не возникла. Только когда плечи и открытая шея вдруг оказались слишком близко, резко замер. Женщина развернулась, и вино оказалось на ее платье.
— Ох, простите! — Ван Ибо был хорошим актером. Особенно, когда ему самому это было нужно. — Я такой неловкий. Эти пятна нужно замыть, иначе останутся следы. Я провожу вас.
Оглушив словами, не дав и шанса на возражение, он поставил уже пустой бокал на поднос мгновенно появившегося рядом официанта и, аккуратно взяв женщину за локоть, повлек ее за собой.
Он знал, что она не будет кричать или отбиваться. Но того, что получит весьма болезненный тычок под ребро, не ожидал. Охнул, но ее руки так и не отпустил. И прошел мимо дверей в туалет. Туда, где в темноте давно подступившей ночи был скрыт небольшой балкон. Крошечный, каменный, служивший скорее элементом декора, но на котором вполне можно было уместиться двоим. Ибо захлопнул за ними дверь за секунду до того, как в другом конце коридора появился кто-то из обслуги с подносом.
— Что… — У нее был севший голос, с легкой хрипотцой. Нежный, полный возмущения и чего-то еще.
— Замолчи, — Ибо был не в состоянии разговаривать. Сердце, сознание, душа и тело требовали другого. Вжать ее собой в каменную шершавую стену, запустить руку в волосы и, принудив чуть опустить голову, накрыть ее губы своими, размазывая помаду, на его счастье, абсолютно безвкусную.
— Ненавижу, — он выжег бы это на ней, в ней, но мог только горячо, заполошно шептать в ее приоткрытый рот. Обнимать, ласкать, собирать в складку ее тонкое платье, торопясь коснуться тела, обнаженной кожи. Он даже не заметил, как с губ перешел на скулы, щеки, плечи. Как из нее ушло напряжение, и она с тихим стоном откинула голову, давая доступ к шее. Это было так непристойно и откровенно. Так жарко, что Ибо с жадностью принялся покрывать следами губ нежное местечко.
Еще вчера он не позволил бы себе такого, но сегодня было все по-другому. Ее запах сводил его с ума, то, как она прижималась к нему, держась за плечи… Все это словно дало ему разрешение. Сразу на все. И выпуклость женской груди он накрыл ладонями, не сомневаясь. Упругая, нежная — она виднелась сквозь кружевное белье и так и манила попробовать на вкус. И Ибо не стал бороться с этим зовом.
Женщина выгнулась, когда он выпустил грудь на свободу, почти случайно коснувшись торчащего соска. Запрокинула голову, устремляя взгляд куда-то ввысь, и накрыла рот ладонью, гася громкий стон. С размазанной по лицу помадой, возбужденная, откровенная в своем удовольствии — она была так красива, что у Ибо на миг потемнело перед глазами. Он хотел оказаться внутри нее, почувствовать ее жар.
… Она стонала едва слышно, когда он занимался ее грудью, приминал, целовал, покусывал ее соски, но застыла, стоило только ему опуститься перед ней на колени и поднять подол платья. Ажурные чулки, мягко стягивающие бедро, полоска кружевного белья, темнеющего на фоне белой кожи. Ибо вскинул на нее глаза, поймал бешеный и страстный, такой знакомый взгляд и, проведя кончиками пальцев по краю чулка, закинул ее ногу на свое плечо, открывая ее для себя. Погладил полоску ткани белья, вырвав задушенный вздох, и улыбнулся. Шелк был влажным.
— Ты течешь, — Ибо криво усмехнулся, почти демонстративно облизнул пальцы и, не отпуская ее глаз, отодвинул белье в сторону и коротким толчком вошел. Она вскрикнула, сжала его плечи, дернула волосы.
— Ибо! — Ее голос, звучащий так — чистое порно. Музыкальный, звенящий, подрагивающий от возбуждения. Она больше не была королевой зала, но такой нравилась Ибо гораздо больше.
Он вытянул пальцы, когда убедился, что она открыта хорошо, что влаги достаточно, и примет его без боли и проблем. Бережно опустив ногу, стянул ее белье, вынудив переступить, и сунул его в карман. Встал, подхватил под бедра и, втянув в поцелуй, медленно погрузился в жаркое тело. До самого конца, чувствуя, что, как в анимешном хентае, течет влага по его бедрам.
Будь у него время и больше места, он не спустил бы ее с члена до самого утра. Но сейчас, стоя на крошечном балконе, он мог делать это только так. Он трахал ее почти жестко, почти полностью выходя и с силой возвращаясь, погружаясь до самого конца. Целовал и прикусывал плечи и шею, вскидывался, когда своими коготками она впивалась в его спину. Она стонала почти беспомощно, прикусывала губы, вскрикивала, сжималась, выбивая из Ибо дух. И в конце концов задрожала, сорвалась на долгий грудной стон, закончившийся всхлипом. Ибо, сам находящийся на грани, криво улыбнулся и…
…проснулся.
Мгновенно осознав себя, но еще оставшийся в своем сне, торопливо откинул одеяло и зло застонал. Стоящий член разве что не звенел от прилива крови, и даже стук сердца отдавался в нем болью.
— Ибо? — рядом зашевелились, приподнялись и комнату залил неяркий свет ночника. — Что случи… О.
Сяо Чжань поморгал, сощурился, и Ибо разве что не взвыл.
— Чжань-гэ… Пожалуйста… — Он почти всхлипнул от болезненного возбуждения, но вскрик удержать в себе не смог, когда Сяо Чжань без лишних вопросов склонился над его пахом.
Боль и удовольствие словно продрали тело разрядом, но уже через пару движений все было кончено. Ибо взметнулся, неосознанно вбиваясь в чужой рот, и обмяк, бурно кончив.
— Спасибо, — выдохнул он, едва не потеряв сознание.
Сяо Чжань хмыкнул, снова укладываясь рядом и натягивая на них одеяло.
— Всегда мечтал проснуться не от кошмаров, а от того, что у кого-то так встало. Что тебя так воодушевило?
Ибо бы помолчать, но рядом со своим Чжань-гэ он ни врать, ни умалчивать не умел.
— В моем сне ты был женщиной, — выдал он и тут же заторопился, заметив шокированный взгляд Сяо Чжаня. — В смысле, это была какая-то другая реальность, там можно было менять пол, и мы кажется поспорили, что ты… Нет, что я удержусь и не дотронусь до тебя, пока ты в платье строил глазки. Ты был настоящей женщиной, но я знал, что это ты. То есть… ну, мне было все равно, какого ты пола и в каком ты теле. Ведь это был ты. Ох… Я не знаю. Как Лань Чжань? Ему тоже было все равно, и я…
— Я понял, — Сяо Чжань накрыл его рот ладонью, нависнув над ним и пронзительно глядя в глаза. — Ты раньше представлял меня женщиной?