Выбрать главу

Александра Лисина

Шестой знак. Том второй

Пролог

«Если не знаешь, куда идти, остановись ненадолго, закрой глаза и прислушайся к своему сердцу – оно всегда знает правильный путь».

Совет путника

И снова это был сон – тревожный, мрачный, но при этом поразительно похожий на реальность.

Темнота. Тишина. Безмолвное величие Пустоты, мгновенно гасящее любой звук и делающее невозможным любой разговор.

Я стою, как и прежде, возле убегающей в бесконечность преграды и с тоской смотрю на взбешенного брата, который, судя по новым ранам на руках и груди, с нашей прошлой встречи так никуда и не уходил.

«Остановись, – беззвучно шепчу ему, надеясь, что хотя бы сейчас он услышит. – Не надо. Пожалуйста, остановись, брат… я не хочу тебя потерять…»

Увидев меня, он застывает, а в его глазах появляется безумное облегчение.

«Слышишь?! – шепчу в дикой надежде. – Ты меня слышишь?!»

Дем, поколебавшись, наклоняет рогатую голову.

«Гайдэ?» – едва заметно двигаются его губы, обнажая кончики острых клыков.

Я с облегчением улыбаюсь и, медленно-медленно подняв немыслимо тяжелую руку, тоже киваю.

«Сестра?! – повторяет он, всматриваясь в мое лицо. – Ты и правда живая, или нам пора искать тебя в Тени?»

«Порядок», – делаю ему знакомый еще со старых времен знак. Пальцы, правда, онемели, едва гнутся. Подушечек вообще не чувствую, да и тело будто чужое. Но Дем понимает – улыбается и, опустив напряженные плечи, выдыхает. Да так мощно, что густое облачко пара, сорвавшись с его губ, умудряется отлететь на два шага и только там застыть беловатым сгустком, который неимоверно медленно начинает рассасываться в Пустоте.

«Где ты?» – спрашивает Дем, нетерпеливо дернув крыльями.

Развожу в ответ руками, не зная, как объяснить. Потом все-таки додумываюсь изобразить дырку в полу, свое стремительное падение… он хмурится, понимая едва ли половину того, что я хочу сказать, но терпеливо ждет, когда я закончу. А у меня нет ни времени, ни подходящих слов, чтобы объяснить свое местоположение. Одно только могу ему шепнуть:

«Во-Аллар… Пустыня…»

Больше ничего сказать не успеваю – губы сводит от холода, а щеки все быстрее покрываются густым слоем инея.

«Как до тебя добраться?» – снова спрашивает он, когда у меня заканчиваются силы, а пальцы перестают двигаться.

Выразительно смотрю на разделяющую нас преграду. Но как только он пытается рвануться навстречу, нахожу в себе силы, чтобы со скрипом согнуть заледеневшие пальцы и сделать останавливающий жест.

«Здесь смерть, – снова показываю ему на стену. – Тебе не пройти».

«Обходной путь? – еще больше хмурится он. – Тень?!»

С трудом шевелю непослушными губами и шепчу единственное, что приходит в голову:

«Лин».

Он переспрашивает, а потом удрученно качает головой. И я разочарованно вздыхаю – значит, мой кровный брат еще не вернулся. Жаль.

«Как вы? – торопливо делаю новый знак, пока окончательно не превратилась в ледышку. – Эннар?..»

«Сходит с ума, – криво усмехается брат и подносит к виску указательный палец, изображая пистолет. Нахватался у меня из памяти, негодяй. Но все равно непонятно, кто там из них уже готов застрелиться. – Ищет. Ждет. Надеется».

«Скажи…»

«Скажу, Гайдэ, – стирает усмешку он. – Ты только дождись. Мы тебя вытащим».

Я слабо улыбаюсь, а потом у меня резко темнеет в глазах: Тень, наконец, добралась до своей жертвы и снова выпила мои силы до дна. Играючи вышвырнув из своих владений и обдав напоследок мое сердце смертельным холодом, неохотно отпустила восвояси. В который уже раз.

Вот и говори после этого, что у нее нет никаких чувств…

– Дем?! – вскрикнула я, открывая глаза в собственной постели и уже не понимая, где сон, а где явь. Тело все еще чужое, будто скованное арктическими льдами. В глазах туман. За щеки кусает знакомый морозец. Ноги ватные, руки едва шевелятся, каждый вздох – как испытание, а каждое движение – как пытка…

С трудом придя в себя, я попыталась сесть, поражаясь собственной немощи, но потом ощутила, как что-то мешается в глазу, осторожно сняла с ресницы крохотную льдинку, которая тут же растаяла в ладони. Несколько мгновений неверяще смотрела на прозрачную лужицу, которая до сих пор неприятно холодила кожу, а потом прошептала: