- Я вам верну его с митрой и посохом, монсеньер.
- Но ведь тебе еще надо иметь степень лиценциата, - сказал регент, которого этот разговор начал забавлять.
- Ректор Орлеанского университета обещал присвоить мне эту степень.
- Но ведь тебе нужны аттестации и прочие документы?
- А на что тогда Безон?
- Свидетельство о добрых нравах? - Мне его подпишет де Ноайль.
- Ну, в этом я сомневаюсь, аббат.
- Что ж, тогда вы сами, ваше высочество, выдадите мне это свидетельство. И я думаю, черт возьми, что подпись регента Франции будет иметь в Риме не меньший вес, чем подпись какого-то жалкого кардинала.
- Дюбуа, - сказал регент, - будь добр, отзывайся с большим уважением о высшем духовенстве.
- Да, вы правы, монсеньер, никогда не знаешь, кем ты станешь в один прекрасный день.
- Ты хочешь сказать, что станешь кардиналом? Ну уж знаешь, это слишком! - воскликнул регент расхохотавшись.
- Поскольку вы, ваше высочество, не хотите мне дать голубое, мне придется в ожидании лучшего удовольствоваться красным.
- Он хочет большего, чем быть кардиналом!
- А почему бы мне не стать когда-нибудь папой?
- В самом деле, ведь Борджа был папой.
- Бог нам обоим ниспослал долгую жизнь, монсеньер. Вы еще увидите это и многое другое.
- Ты знаешь, черт возьми, что я презираю смерть.
- Увы, слишком.
- Так вот: из-за тебя я стану трусом - любопытства ради.
- Это было бы совсем неплохо. А для начала вам следует, монсеньер, отказаться от ваших ночных прогулок.
- А это почему?
- Прежде всего потому, что вы рискуете жизнью!
- Какое это имеет значение?
- И еще по другой причине.
- По какой же?
- Ваши ночные прогулки, - сказал Дюбуа ханжеский тоном, - не могут быть одобрены церковью.
- Ступай к черту!
- Вот видите, монсеньер, - сказал Дюбуа, поворачиваясь к де Трессану, - среди каких повес и закоренелых грешников мне приходится жить. Надеюсь, ваше преосвященство не будет ко мне чрезмерно сурово.
- Мы сделаем все, что будет в наших силах, монсеньер, - ответил де Трессан.
- Когда же состоится церемония? - спросил Дюбуа, не желавший терять ни минуты.
- Как только у вас будут все необходимые бумаги.
- Мне нужно на это три дня.
- Значит, на четвертый день я буду к вашим услугам.
- Сегодня суббота. Итак, до среды.
- До среды, - ответил де Трессан,
- Только, аббат, я хочу заранее тебя предупредить, - сказал регент, - на церемонии посвящения тебя в сан не будет присутствовать одна довольно влиятельная особа.
- Кто посмеет так оскорбить меня?
- Я!
- Вы, монсеньер! Ошибаетесь, вы будете сидеть на своем обычном месте.
- А я тебе говорю, что не буду.
- Держу пари на тысячу луидоров, что будете!
- Даю тебе честное слово, что не буду на церемонии!
- Держу пари на две тысячи луидоров, что будете!
- Наглец!..
- Итак, до среды, господин де Трессан… А с вами, монсеньер, мы встретимся на церемонии, - сказал Дюбуа и покинул кабинет регента в отличнейшем расположении духа. Он хотел поскорее разгласить весть о своем будущем назначении.
Но в одном Дюбуа ошибся: он не добился согласия де Ноайля. И угрозы и посулы оказались бессильны. Дюбуа никак не мог заставить кардинала подписать аттестацию о добрых нравах, которую он рассчитывал получить у него любой ценой. Правда, то был единственный прелат, посмевший оказать святое, благородное сопротивление опасности, угрожавшей церкви. Орлеанский университет присудил Дюбуа ученую степень лиценциата. Архиепископ Руанский Безон подписал рекомендацию, и к условленному дню все документы были собраны. В пять утра, переодетый в охотничий костюм, Дюбуа выехал в Понтуаз, где встретился с епископом Нантским, и тот, верный своему обещанию, посвятил его в сан.
К полудню со всеми церемониями было покончено, а к четырем часам, успев предстать перед советом регентства, который из-за кори, свирепствовавшей, как мы говорили, в Тюильри, заседал в Старом Лувре, Дюбуа вернулся домой уже в облачении архиепископа. В кабинете его ждала Фийон. Будучи одновременно агентом тайной полиции и хозяйкой веселого заведения, эта дама имела в любой час доступ к Дюбуа. Даже в этот торжественный день Фийон не посмели не впустить, так как она заявила, что у нее есть сообщение чрезвычайной важности.
- О, черт возьми, вот это встреча! - воскликнул Дюбуа, увидев свою старую знакомую.
- Черт возьми, куманек, - ответила Фийон, - если ты настолько неблагодарен, что забываешь старых друзей, то я не так глупа, чтобы забывать своих, особенно когда они идут