«Дорогой герцог, - сказал он, - мы написали вам, чтобы обсудить вместе с вами весьма важное дело. Наша бедная маркиза, которая вот уже два года живет в разлуке с мужем, беременна. А этот грубиян угрожает процессом под тем предлогом, что у нее будто бы есть возлюбленный».
Маркиза сделала все возможное, чтобы покраснеть, но, чувствуя, что это ей не удается, закрыла лицо веером.
«Как только она мне сообщила об этом, - продолжал регент, - я вызвал д'Аржансона и спросил у него, кто бы мог быть отцом этого ребенка».
«О сударь, пощадите меня!» - сказала маркиза.
«Полно, моя пташка, - сказал регент, - сейчас я кончу, немного терпения… Знаете ли вы, дорогой герцог, что ответил мне шеф полиции?»
«Нет», - ответил я довольно смущенно.
«Он ответил мне, что это либо я, либо вы».
«Это гнусная клевета!» - вскричал я.
«Не запутайтесь в собственной лжи, герцог, маркиза во всем призналась».
«Ну, - заметил я, - если маркиза во всем призналась, я не знаю, что мне остается сказать вам».
«Я не прошу у вас более подробных объяснений, - продолжал герцог. - Речь идет просто о том, чтобы нам, как сообщникам в преступлении, вывести друг друга из затруднительного положения».
«А чего вам бояться, ваше высочество? - спросил я. - Что касается меня, то я знаю, что под вашей защитой я могу быть совершенно спокоен».
«Чего нам бояться, мой дорогой? Шума, который поднимает Парабер. Он захочет, чтобы я сделал его герцогом».
«Так отчего же нам не сделать его пэром в своем семействе?» - сказал я.
«Вот именно! - вскричал со смехом регент. - Вам пришла в голову та же мысль, что и маркизе».
«Клянусь Богом, сударыня, это большая честь для меня».
«Нам нужно добиться внешнего примирения между двумя нежными супругами. Это помешает маркизу докучать нам скандальным процессом».
«Но это нелегко, - возразила госпожа де Парабер. - Ведь он не появлялся здесь вот уже два года, я с ним за это время даже не разговаривала. И так как он ставит себе в заслугу ревность, строгий нрав и уж не знаю что еще, он поклялся, что, если когда-нибудь я окажусь в том положении, что сейчас, он отомстит за себя хорошим процессом».
«Вы понимаете, Ришелье, это становится тревожным», - прибавил регент.
«Проклятье! Я тоже так думаю, ваше высочество…»
«В моем распоряжении, конечно, есть кое-какие средства принуждения, но эти средства все же не столь могущественны, чтобы заставить мужа помириться с женой и принимать ее у себя».
«Ну а если его самого заставить прийти к жене?» - сказал я.
«Вот в этом-то и трудность».
«Подождите-ка… Маркиза, не сочтите за нескромность, если я спрошу вас, питает ли по-прежнему господин де Парабер слабость к шамбертену и романе?»
«Боюсь, что да», - сказала маркиза.
«Тогда, ваше высочество, мы спасены. Я приглашу господина маркиза отужинать у меня дома вместе с десятком шалопаев и очаровательных женщин; вы пошлете туда Дюбуа…»
«Как Дюбуа?» - спросил регент.
«Конечно. Нужно, чтобы кто-нибудь из нас сохранил способность соображать. Поскольку Дюбуа не может пить, он возьмет на себя миссию напоить маркиза и, когда все будут валяться под столом, отыщет его среди нас и сделает с ним все что захочет. Остальное - дело его кучера».
«Я вам говорил, маркиза, - сказал регент, хлопая в ладоши, - что Ришелье - хороший советчик!.. Послушайте, герцог, - продолжал он, - вы бы хорошо сделали, если бы перестали бродить вокруг некоторых дворцов, предоставили старухе спокойно умирать в Сен-Сире, а хромому кропать вирши в Со и открыто примкнули к нам. Я бы взял вас в свой кабинет на место этой старой развалины д'Юкселя, и дела от этого, наверное, не пошли бы хуже…»
«Охотно верю, - ответил я, - но это невозможно: у меня другие виды».
«Вертопрах!..» - пробормотал регент.
- Ну, а господин де Парабер? - спросил шевалье д'Арманталь, которому не терпелось узнать, чем кончилась эта история.
- Господин де Парабер? А с ним все произошло, как было условлено. Он заснул накануне вечером у меня и проснулся наутро у своей жены. Вы, конечно, понимаете, что он расшумелся, но ему никак нельзя было поднимать скандал и возбуждать процесс: его коляска остановилась у особняка его жены, и все слуги видели, как он входил и выходил. Он помирился с маркизой вопреки своей воле. А если бы он все-таки решился жаловаться на свою дражайшую половину, ему бы доказали ясно, что он ее обожает, сам того не подозревая, и что она невиннейшая из женщин, о чем он тоже не подозревает. Так что мы спокойно ожидали, хотя нам, честно говоря, не терпелось узнать, на кого будет похож ребенок - на господина де Парабера, на герцога или на меня. Наконец сегодня в полдень маркиза разрешилась от бремени.