- Ну вот, - сказал аббат, завидев его, - хорошенькие дела творятся, дорогой питомец, в то время как вы преспокойно милуетесь с вашей соседкой.
- А что случилось? - спросил д'Арманталь.
- Так вы, значит, ничего не знаете?
- Ничего, ровно ничего, но предупреждаю, что, если известие, которое вы собираетесь мне сообщить, окажется не таким уж важным, я задушу вас за то, что вы мне помешали. Итак, берегитесь и, если у вас нет важных известий, уж лучше придумайте их.
- К несчастью, дорогой питомец, - сказал аббат Бриго, - действительность оставляет мало простора для моего воображения.
- В самом деле, дорогой Бриго, - сказал д'Арманталь, внимательнее поглядев на аббата, - у вас чертовски похоронный вид. Так что же случилось? Расскажите!
- Что случилось? О Бог мой, почти ничего, разве только то, что нас кто-то предал, что маршал де Вильруа сегодня утром был арестован в Версале и что два письма Филиппа Пятого, которые он должен был передать королю, в руках у регента.
- Повторите, аббат, - сказал д'Арманталь, который до этой минуты был на седьмом небе от счастья и которому было бесконечно трудно спуститься на землю, - повторите, что вы сказали, я не расслышал.
И аббат повторил слово в слово, чуть ли не по слогам известие, которое он принес шевалье.
Д'Арманталь выслушал горестный рассказ Бриго и понял всю серьезность положения. Но какие бы мрачные мысли ни вызывало у него это известие, лицо шевалье не выдало его чувств, а лишь приобрело выражение спокойной твердости, обычное для него в минуты опасности. Потом, когда аббат кончил, д'Арманталь спросил голосом, в котором невозможно было уловить ни малейшего волнения:
- Это все?
- Да, пока все, но мне кажется, что этого вполне достаточно и что если вам этого мало, то на вас трудно угодить.
- Дорогой аббат, когда мы затевали заговор, у нас были приблизительно равные шансы на успех и на провал. Вначале наши шансы на удачу поднялись, теперь они падают. Вчера у нас было девяносто шансов из ста, сегодня - только тридцать, вот и все.
- Что же, - сказал аббат Бриго, - я с удовольствием вижу, что вас не так-то легко смутить.
- Что вы хотите, дорогой аббат? - сказал д'Арманталь. - Я сейчас счастлив и смотрю на вещи как счастливый человек. Если бы вы застали меня в минуту печали, мне то же самое представилось бы в черном свете, и я ответил бы «Аминь» на ваше «Из глубины взываю».
- Итак, значит, каково ваше мнение?
- Мое мнение состоит в том, что игра осложняется, но что партия отнюдь не проиграна. Маршал де Вильруа не участвует в заговоре, он не знает имен заговорщиков; в письмах Филиппа Пятого, насколько я помню, никто не назван, и действительно скомпрометирован в этой истории один только принц де Селламаре. Но его дипломатическая неприкосновенность гарантирует его от всякой реальной опасности. К тому же, если наш план уже известен кардиналу Альберони, господин де Сент-Эньян должен послужить ему заложником.
- В том, что вы говорите, есть доля правды, - сказал, успокаиваясь, аббат Бриго.
- А от кого вам известны эти новости? - спросил шевалье.
- От де Валефа. Ему все это сообщила герцогиня дю Мен, и он отправился выяснить, как обстоит дело, к самому принцу де Селламаре.
- Ну что же, нам надо было бы повидать де Валефа.
- Я назначил ему свидание здесь. И, так как, прежде чем прийти к вам, я зашел к маркизу де Помпадур, меня даже не удивляет, что его еще нет.
- Рауль! - послышался голос на лестнице. - Рауль!
- А, вот и он! - вскричал д'Арманталь, подбегая к двери и открывая ее.
- Спасибо, дорогой, - сказал барон де Валеф, - вы как раз вовремя пришли мне на помощь, потому что, клянусь честью, я уже готов был уйти, решив, что Бриго перепутал адреса и что ни один христианин не может жить в такой голубятне. Ах, мой дорогой, - продолжал он, поворачиваясь вокруг себя на каблуке и оглядывая мансарду д'Арманталя, - я должен привести к вам герцогиню дю Мен - пусть она знает, на что вы обрекаете себя ради нее.
- Дай Бог, барон, - сказал аббат Бриго, - чтобы через несколько дней вы, шевалье и я не переселились в еще худшее жилье.
- А, вы хотите сказать, в Бастилию? Это возможно, аббат, но тут мы по меньшей мере бессильны. И потом Бастилия - это королевская собственность, что все-таки немного облагораживает ее и делает таким жилищем, в котором дворянин может жить не роняя достоинства. Но эта квартира… Фи, аббат! Честное слово, от нее за целую милю несет клерком стряпчего.
- Но, если бы вы знали, кого я здесь нашел, Валеф, - сказал д'Арманталь, невольно задетый презрительным отзывом барона о его жилище, - вы бы, как и я, не захотели отсюда уехать.