- О, посмотрите-ка! - сказал д'Арманталь. - Мне кажется, происходит что-то новое. Разве заседание регентского совета уже окончилось?
В самом деле, во дворце Тюильри поднялась суета, и к Павильону Часов подали кареты герцога дю Мен и графа де Тулуз. В ту же минуту показались оба брата. Они обменялись несколькими словами, затем каждый сел в свою карету, и оба экипажа умчались через ворота, выходившие на набережную.
Аббат Бриго, маркиз де Помпадур, д'Арманталь и де Валеф в течение десяти минут терялись в догадках по поводу этого происшествия, которое вызвало большое волнение в толпе, но не могли понять его истинную причину. Наконец они заметили Малезье, который, по-видимому, их искал. Они подошли к нему и по его встревоженному лицу догадались, что он может сообщить им малоуспокоительные известия.
- Ну, - спросил маркиз де Помпадур, - есть ли у вас какие-нибудь соображения насчет того, что происходит?
- Увы! - ответил Малезье. - Боюсь, что все погибло.
- Вы знаете, что герцог дю Мен и граф де Тулуз покинули регентский совет? - спросил де Валеф.
- Я был на набережной, когда по ней проезжал герцог. Он узнал меня, велел кучеру остановить карету и послал ко мне лакея вот с этой записочкой.
- Посмотрим, - сказал Бриго и прочел:
«Я не знаю, что замышляется против нас, но от имени регента нам, то есть графу де Тулуз и мне, предложили покинуть совет. Это предложение я счел приказом, и, так как всякое сопротивление было бесполезно, поскольку у нас в совете всего лишь четыре или пять голосов, да и то я не уверен, можем ли мы на них рассчитывать, я вынужден был подчиниться. Постарайтесь увидеть герцогиню, которая должна быть в Тюильри, и скажите ей, что я уезжаю в Рамбуйе, где буду ждать дальнейших событий.
Преданный вам Луи Огюст».
- Трус! - сказал де Валеф.
- И ради таких людей мы рискуем головой! - прошептал маркиз де Помпадур.
- Вы ошибаетесь, дорогой маркиз, - возразил аббат Бриго. - По-моему, мы рискуем головой не ради других, а ради самих себя… Не так ли, шевалье? О чем вы думаете, черт возьми?
- Подождите, аббат, - ответил д'Арманталь. - Кажется я узнаю… Да, черт побери, это он самый! Вы не уходите отсюда, господа?
- Нет, по крайней мере, я не ухожу, - ответил маркиз де Помпадур.
- И я, - сказал де Валеф.
- И я, - сказал Малезье.
- И я, - сказал аббат.
- В таком случае, через минуту я к вам вернусь.
- Куда вы идете? - спросил Бриго.
- Не обращайте внимания, аббат, - сказал д'Арманталь. - Мне надо отлучиться по личному делу.
И, покинув Валефа, державшего его под руку, он тотчас же начал пробираться через толпу по направлению к человеку, за которым уже несколько минут пристально следил взглядом и который благодаря своей недюжинной силе, всегда внушающей толпе должное почтение, пробирался к дворцовой решетке с двумя подвыпившими девицами, повисшими у него на руках.
Что-то рассказывая им, он в пояснение чертил на песке концом трости какие-то линии, а длинная шпага при каждом его движении била соседей по ногам.
- Видите ли, мои принцессы, - говорил он, - вот что такое Королевское заседание. Уж я-то это знаю: я видел, как оно собиралось по случаю смерти прежнего короля, когда отменили его завещание и провозгласили, забыв всякое уважение к его величеству Людовику XIV, что незаконные дети остаются незаконными. Проходит оно, изволите видеть, в большом зале, продолговатом или квадратном - безразлично; место короля вот здесь, пэры - там, парламент - лицом к ним…
- Скажи, Онорина, - прервала одна из девиц, - тебе интересно то, что он рассказывает?
- Да ничуть; стоило, обещая зрелище, тащить нас сюда с набережной Сен-Поль, чтобы показать нам всего-навсего полсотни конных мушкетеров и в конце дюжину шеволежеров!
- Послушай, старина, - сказала первая из собеседниц, - мне сдается, что если б мы отправились есть матлот в Рапе, это было бы посытней твоего Королевского заседания, а?
- Мадемуазель Онорина, - ответил тот, к кому было обращено это коварное приглашение, - хоть я имею честь знать вас каких-нибудь двенадцать часов, но успел заметить, что вы слишком много внимания уделяете еде, а для женщины это весьма скверный недостаток. Постарайтесь его исправить, по крайней мере, на все то время, что останетесь со мной.
- Нет, ты послушай, Эфеми! Он собирается таскать нас до пяти вечера - и это после его несчастного омлета на свином сале и трех бутылок белого вина! Хитрец! Ну, так предупреждаю, мой красавчик: я сбегу, если меня сейчас же не накормят.
- Тише, моя страсть, как говорит господин Пьер Корнель, тише! - ответил кавалер, к тщеславию которого был обращен этот гастрономический призыв, и он схватил и зажал, как клещами, запястья девиц своими могучими руками. - Подумаешь, одним блюдом больше, одним меньше! Вы принадлежите мне до четырех часов вечера по соглашению, заключенному с мадам… как бишь там вы ее зовете? Впрочем, мне все равно.