- О сударыня, - воскликнула Батильда, - вы ангел! И, если я добьюсь успеха, я буду вам обязана больше чем жизнью!
- Бедная крошка!.. - проговорила герцогиня, глядя вслед Батильде. Потом, когда та удалялась, герцогиня, которая действительно с минуты на минуту ждала ареста, сказала, обращаясь к своей наперснице: - Ну что ж, де Лонэ, примемся опять за наши сундуки.
Тем временем Батильда в сопровождении Малезье снова села в свой экипаж и поехала в Люксембургский дворец, куда и прибыла через двадцать минут.
Благодаря покровительству Малезье ее беспрепятственно пропустили в апартаменты, провели в маленький будуар и попросили там подождать, пока сенешаль, которого проводили к ее королевскому высочеству, объяснит герцогине, о какой милости ее хотят просить.
Малезье выполнил свою миссию с тем рвением, которое он вкладывал во все, о чем его просила герцогиня дю Мен. Не прошло и десяти минут, как он вышел к Батильде вместе с герцогиней Беррийской.
У герцогини было очень доброе сердце, и ее живо тронул рассказ Малезье, поэтому, когда она появилась, можно было безошибочно сказать, что она заранее испытывает сочувствие к девушке, пришедшей просить ее покровительства. Батильда, почувствовав расположение герцогини, подошла к ней, с мольбою сложив руки. Она хотела упасть к ногам ее, но та, взяв ее руки в свои, удержала ее и, поцеловав в лоб, сказала:
- Бедное дитя, ах, зачем вы не пришли ко мне неделю назад!
- А почему мне лучше было прийти неделю назад, чем теперь? - с волнением спросила Батильда.
- Потому что неделю назад я никому не уступила бы удовольствия привести вас к моему отцу, тогда как сегодня это невозможно.
- Невозможно? О Боже мой! Почему же? - воскликнула Батильда.
- Так вы, значит, не знаете, бедное дитя, что с позавчерашнего дня я впала в полную немилость. Увы, хоть я и принцесса, но, как и вы, я женщина и, как и вы, имела несчастье полюбить. Но нам, принцессам королевской крови, наше сердце не принадлежит. Оно подобно тем драгоценным камням, которые являются собственностью короны, и распоряжаться им без соизволения короля или первого министра считается преступлением. Я отдала свое сердце, и тут мне не на что жаловаться, потому что меня простили, но я отдала свою руку, и меня покарали. Три дня назад мой любовник стал моим супругом, и, странная вещь, поступок, за который при других обстоятельствах меня похвалили бы, вменяют мне в вину. Даже мой отец поддался общему гневу, и вот уже три дня как мне запрещено показываться ему на глаза. Сегодня утром я поехала в Пале-Рояль, но меня не допустили к отцу.
- Увы, - воскликнула Батильда, - как я несчастна! Вся моя надежда была на вас, сударыня, потому что я не знаю никого, кто мог бы ввести меня к его высочеству регенту, а завтра в восемь часов утра убьют того, кого я люблю, так же, как вы любите Риона. О Боже мой, Боже мой, я погибла, я обречена!..
- Боже мой, помогите же нам! - сказала герцогиня, обращаясь к мужу, который вошел в эту минуту. - Этой бедной девушке нужно видеть моего отца, и притом сейчас же, без промедления: от этого свидания зависит ее жизнь, больше того - жизнь человека, которого она любит! Как быть? Подумайте. Племянник де Лозена, по-моему, может найти выход из любого положения. Найдите же нам способ повидать регента, и, если это возможно, я буду любить вас еще больше!
- Я знаю такой способ, - с улыбкой ответил Рион.
- О сударь, - воскликнула Батильда, - скажите же его мне, и я вам буду навеки благодарна!
- Ну, говорите же! - проговорила герцогиня Беррийская почти с таким же волнением, как и Батильда.
- Но дело в том, что этот способ может в высшей степени скомпрометировать вашу сестру.
- Которую?
- Мадемуазель де Валуа.
- Аглаю? Каким образом?
- Разве вы не знаете, что есть на свете чародей, который имеет дар проникать к ней в любое время дня и ночи неизвестно как и каким путем?
- Ришелье? Верно! - воскликнула герцогиня Беррийская. - Ришелье может вывести нас из затруднения. Но…
- Но… Договаривайте, сударыня, умоляю вас! Быть может, он не захочет?
- Боюсь, что да, - ответила герцогиня.
- О, я буду так просить его, что он сжалится надо мной! - воскликнула Батильда. - К тому же вы ведь дадите мне записочку к нему, не правда ли? Ваше высочество окажет мне эту милость, а он не решится отказать в том, о чем его просит ваше высочество.