- Ну, принц, - спросила герцогиня, - что скажете нового?
- Я скажу, сударыня, - ответил принц, почтительно целуя ей руку и бросая свой плащ на кресло, - я скажу, что вашему светлейшему высочеству надо бы сменить кучера. Я предрекаю вам несчастье, если вы будете держать у себя на службе шалопая, который привез меня сюда. По всему видно, что он подкуплен регентом, чтобы сломать шею вашему высочеству и вашим друзьям.
Все громко рассмеялись, и в особенности сам кучер, который без церемоний вошел в комнату вслед за принцем. Он бросил свою накидку и шляпу на стул, стоявший рядом с тем креслом, на котором принц де Селламаре оставил свой плащ, и оказался видным мужчиной лет тридцати пяти - сорока, у которого всю нижнюю часть лица скрывал подбородник из черной тафты.
- Вы слышите, дорогой Лаваль, что говорит о вас принц? - спросила герцогиня.
- Да, да, - сказал граф де Лаваль. - Стоит давать ему в услужение Монморанси, чтобы он с ним так обращался! Ах, вот как, господин принц, первые христианские бароны не годятся вам в кучера? Вы привередливы, черт возьми! Много у вас в Неаполе таких кучеров, которые ведут свою родословную от Роберта Сильного?
- Как, это вы, дорогой граф? - сказал принц, протягивая ему руку.
- Собственной персоной, принц. Герцогиня отправила своего кучера провести праздник в своей семье и на эту ночь взяла меня к себе на службу. Она решила, что так будет вернее.
- И прекрасно сделала, - сказал кардинал де Полиньяк. - Никакие предосторожности не лишни.
- Да, конечно, ваше преосвященство! - сказал Лаваль. - Хотел бы я знать, остались ли бы вы при том же мнении, если бы провели полночи на козлах экипажа для того, чтобы сначала поехать за д'Арманталем на бал в Оперу, а потом за принцем в отель Кольбер?
- Как, - сказал д'Арманталь, - это вы, граф, были так добры…
- Да, это я, молодой человек, - ответил Лаваль. - И я отправился бы на край света, чтобы привезти вас сюда, потому что я вас знаю. Вы храбрец! Ведь это вы одним из первых вступили в Денен и взяли в плен Олбермерля. Вам посчастливилось, вы не оставили там половину челюсти, как это случилось со мною в Италии, и хорошо сделали, потому что это было бы лишним поводом отнять у вас полк, который, впрочем, у вас и без того отняли.
- Мы вернем вам все, граф, будьте спокойны, и вернем сторицей… - сказала герцогиня. - Но сейчас поговорим об Испании. Принц, мне сказал Помпадур, что вы получили известия от Альберони.
- Да, ваше высочество.
- Каковы же они?
- Одновременно и хорошие и дурные. У его величества Филиппа обычный приступ меланхолии, и его нельзя склонить ни к какому решению. Он не может поверить в договор Четверного союза.
- Он не может в него поверить! - вскричала герцогиня. - а между тем этот договор должен быть подписан сегодня же ночью, и через неделю Дюбуа привезет его сюда!
- Я это знаю, ваше высочество, - холодно сказал Селламаре, - но его католическое величество этого не знает.
- Значит, он предоставляет нас самим себе?
- Пожалуй, что так.
- Но что же тогда делает королева и к чему сводятся все ее прекрасные обещания и та власть, которую она будто бы имеет над своим мужем?
- Она обещает, мадам, - ответил принц, - дать вам доказательства этой власти, как только что-то будет нами сделано.
- Да, - сказал кардинал де Полиньяк, - а потом она не сдержит слова.
- Нет, ваше преосвященство, я за нее ручаюсь.
- Во всем этом мне ясно одно, - сказал Лаваль. - Нужно скомпрометировать короля. Тогда он решится!
- Вот-вот! - сказал Селламаре. - Мы подходим к сути дела.
- Но как его скомпрометировать на расстоянии пятисот льё, не имея ни письма от него, ни хотя бы устного послания? - спросила герцогиня дю Мен.
- Разве у него нет своего представителя в Париже и разве этот представитель сейчас не у вас, сударыня?
- Послушайте, принц, - сказала герцогиня, - у вас, верно, более широкие полномочия, чем вы хотите показать.
- Нет. Я уполномочен лишь сказать вам, что Толедская цитадель и Сарагосская крепость в вашем распоряжении. Найдите средство ввести туда регента, и их католические величества так надежно запрут за ним дверь, что он уже не выйдет оттуда, за это я вам отвечаю!
- Это невозможно, - сказал кардинал де Полиньяк.
- Почему невозможно?! - воскликнул д'Арманталь. - Напротив, нет ничего проще, и в особенности при той жизни, которую ведет регент. Что для этого нужно? Восемь или десять храбрых людей, закрытая карета и перекладные до Байонны.