- Поистине, дорогой Бриго, - сказал маркиз де Помпадур, - вы похожи на принцессу из «Тысячи и одной ночи», которая не могла раскрыть рта, чтобы из него не посыпались жемчужины.
- Ну что ж, по рукам, господин аббат, - сказал д'Арманталь. - Я полагаюсь на вас и сегодня же объявлю у себя дома, что уезжаю из Парижа на три месяца.
- Итак, значит, все решено? - радостно сказала герцогиня дю Мен. - В первый раз нам ясно, как обстоят наши дела, и все благодаря вам, шевалье. Я этого не забуду.
- Господа, - сказал Малезье, вынимая часы, - я обращаю ваше внимание на то обстоятельство, что сейчас четыре часа утра и что мы смертельно утомили нашу дорогую герцогиню.
- Вы ошибаетесь, сенешаль, - ответила герцогиня. - Такие ночи доставляют облегчение. Я давно уже так не отдыхала душой.
- Принц, - сказал Лаваль, беря свою накидку, - вам придется удовольствоваться тем кучером, которого вы советовали выставить за дверь, если только вы не предпочитаете править лошадьми сами или идти пешком.
- О нет, - сказал принц, - я рискну поехать с вами. Ведь я неаполитанец и верю в приметы. Если вы меня вывалите, это будет знаком, что нам пока лучше ничего не предпринимать, если же вы благополучно доставите меня куда следует, это будет означать, что мы можем действовать.
- Помпадур, вы отвезете господина д'Арманталя, - сказала герцогиня.
- Охотно, - ответил маркиз. - Мы давно не виделись, и нам нужно многое рассказать друг другу.
- Не могу ли я проститься с моей остроумной «летучей мышью»? - спросил д'Арманталь. - Ведь я не забыл, что это ей я обязан счастьем предложить свои услуги вашему высочеству.
- Де Лонэ! - сказала герцогиня, провожая до двери принца де Селламаре и графа де Лаваль. - Де Лонэ!.. Знаете, шевалье д'Арманталь утверждает, что вы самая большая чародейка, какую он когда-либо видел.
- Ну как, - улыбаясь, сказала та, которая оставила потом под именем мадам де Сталь столь очаровательные мемуары, - верите ли вы теперь в мои пророчества, господин шевалье?
- Верю, потому что надеюсь, - ответил шевалье. - Но теперь, когда я знаю фею, которая вас прислала, меня всего более удивляет не ваше предсказание насчет моего будущего, а то, как вы могли быть столь хорошо осведомлены о моем прошлом и в особенности о настоящем.
- Полно, де Лонэ, - сказала со смехом герцогиня, - будь добра к нему и не мучай его больше, не то он подумает, что мы с тобой волшебницы, и будет нас бояться.
- Не покинул ли вас сегодня утром в Булонском лесу кто-нибудь из ваших друзей, шевалье, чтобы поехать проститься с нами? - спросила мадемуазель де Лонэ.
- Валеф! Это Валеф! - вскричал д'Арманталь. - Теперь я понимаю!
- Ну вот, наконец-то! - сказала герцогиня дю Мен. - На месте Эдипа вы были бы уже десять раз съедены Сфинксом.
- Ну а математика, Вергилий, анатомия? - возразил д'Арманталь.
- Разве вы не знаете, - сказал Малезье, вмешиваясь в разговор, - что мы называем ее не иначе как нашей ученой, за исключением, впрочем, де Шолье, который зовет ее кокеткой и плутовкой, но только в виде поэтической вольности.
- Еще бы! - прибавила герцогиня. - Мы стравили ее как-то с Дювернуа, нашим медиком, и она побила его по части анатомии!
- Поэтому, - сказал маркиз де Помпадур, беря под руку д'Арманталя, чтобы увести его, - почтенный лекарь, разуверившись в своей учености, заявил, что эта девушка лучше всех во Франции знает человеческое тело.
- Вот первый ученый, который позволил себе сострить, - собирая свои бумаги, сказал аббат Бриго. - Правда, сам того не подозревая.
Д'Арманталь и Помпадур, простившись с герцогиней, со смехом вышли в сопровождении аббата Бриго, который рассчитывал на их экипаж, чтобы не возвращаться домой пешком.
- Ну, - сказала госпожа дю Мен, обращаясь к кардиналу де Полиньяк, - задержавшемуся вместе с Малезье после ухода остальных. - Находите ли вы по-прежнему, ваше преосвященство, что так ужасно состоять в заговоре?
- Сударыня, - ответил кардинал, не понимавший, как можно шутить, когда рискуешь головой, - я задам вам этот вопрос, когда все мы будем в Бастилии.
И он ушел вместе с добрым сенешалем, оплакивая свою злосчастную судьбу, по воле которой он оказался замешан в столь безрассудное предприятие.
Герцогиня дю Мен посмотрела ему вслед с презрением, которое не в силах была скрыть, и, оставшись наедине с мадемуазель де Лонэ, сказала ей радостно:
- Дорогая Софи, погасим наш фонарь, потому что, мне кажется, мы наконец нашли человека!
VII