Через минуту д'Арманталь услышал шаги капитана и шум его шпаги, славной колишемарды, стучавшей о перила лестницы. Поскольку свет пробивался только снизу, капитан, поднявшись на четвертый этаж, оказался в весьма затруднительном положении, не зная, должен ли он остановиться или идти дальше.
Покашляв самым выразительным образом и увидев, что этот призыв остается непонятным тому, кого он искал, он промолвил:
- Черт возьми, шевалье, так как вы позвали меня, вероятно, не для того, чтобы я сломал себе шею, откройте свою дверь или, по крайней мере, запойте, чтобы я мог идти на свет или на ваш голос, не то я заблужусь, ни дать ни взять как Тесей в лабиринте.
И капитан сам принялся петь во все горло.
Шевалье подбежал к двери и открыл ее.
- В добрый час! - произнес капитан, показавшийся в полумраке. - В вашей голубятне дьявольски темная лестница. Ну вот и я. Как видите, на меня можно положиться: я соблюдаю условия и не опаздываю на свидания. На башне Самаритянки пробило десять как раз в тот момент, когда я проходил по Новому мосту.
X
ДОГОВОР
Шевалье протянул руку капитану Рокфинету, сказав:
- Да, вы человек слова, я это вижу, но входите скорее: мне важно, чтобы соседи не обратили на вас внимания.
- В таком случае я нем как рыба, - ответил капитан. - К тому же, - прибавил он, указывая на паштет и бутылки, которыми был уставлен стол, - вы нашли верное средство заткнуть мне рот.
Шевалье захлопнул дверь за капитаном и запер ее на задвижку.
- А, тайна? Тем лучше, я за тайну. Почти всегда что-нибудь да выиграешь, имея дело с людьми, которые для начала говорят вам: «Тсс!» Во всяком случае, вы поступили как нельзя лучше, обратившись к вашему слуге, - продолжал капитан, возвращаясь к своему мифологическому языку, - ибо в моем лице вы видите сына Гарпократа, бога молчания. Итак, не стесняйтесь.
- Отлично, капитан! - заметил д'Арманталь. - Потому что, признаюсь, я должен сказать вам слишком важные вещи, чтобы не попросить вас заранее о скромности.
- Вы можете на нее рассчитывать, шевалье. Когда я давал урок маленькому Равану, я видел краем глаза, как мастерски вы владеете шпагой, а я люблю храбрых людей. И потом, чтобы отблагодарить меня за услугу, не стоившую ломаного гроша, вы подарили мне лошадь, стоившую сто луидоров, а я люблю щедрых людей. Но раз вы вдвойне заслуживаете моего уважения, почему бы мне не заслужить ваше?
- Прекрасно! - сказал шевалье. - Я вижу, что мы сможем поладить.
- Говорите, я вас слушаю, - ответил капитан, приняв самый серьезный вид.
- Вам будет удобнее слушать меня сидя, дорогой гость. Давайте сядем за стол и позавтракаем.
- Шевалье, вы проповедуете, как святой Иоанн Златоуст, - сказал капитан, отстегивая шпагу и кладя ее вместе со шляпой на клавесин. - С вами невозможно не согласиться. Я готов, - продолжал он, усаживаясь напротив д'Арманталя. - Командуйте операцией, и я ее выполню.
- Попробуйте вина, а я тем временем атакую паштет.
- Правильно, - сказал капитан. - Разделим наши силы и нападем на врага по отдельности, а потом соединимся и добьем его.
И, подкрепляя теорию практикой, капитан схватил за горлышко первую подвернувшуюся бутылку, откупорил ее и, налив себе полный стакан, осушил его с такой легкостью, словно природа одарила его особым глотательным аппаратом. Но надо отдать ему справедливость: едва он выпил вино, как заметил, что напиток, с которым он позволил себе так развязно обойтись, заслуживал более почтительного обращения.
- О-о! - произнес он, прищелкивая языком и ставя свой стакан с медлительностью, исполненной уважения. - Что же это я делаю, недостойный! Я глотаю нектар, как разбавленное вино! Да еще в начале трапезы! Ах, друг мой, Рокфинет, - продолжал он, наливая себе второй стакан и покачивая головой, - ты начинаешь стареть. Десять лет назад при первой капле вина, коснувшейся твоего нёба, ты знал бы, с чем имеешь дело, а теперь тебе нужно сделать несколько проб, чтобы узнать цену вещам… За ваше здоровье, шевалье!