И на этот раз капитан, сделавшись более осмотрительным, медленно, в три приема, выпил второй стакан, прищурив глаза в знак удовольствия.
- Это «Эрмитаж» 1702 года - года битвы под Фридлингеном! - сказал он. - Если у вашего поставщика много такого вина и он оказывает кредит, дайте мне его адрес: он найдет во мне отличного клиента!
- Капитан, - ответил шевалье, положив на тарелку сотрапезника огромный кусок паштета, - мой поставщик не только оказывает кредит - моим друзьям он дает это вино даром.
- О, добрый человек! - воскликнул капитан проникновенным тоном. И после минутного молчания, во время которого поверхностный наблюдатель счел бы его столь же поглощенным оценкой паштета, сколь был он только что поглощен оценкой вина, Рокфинет, положив локти на стол и глядя на д'Арманталя с лукавым видом, сказал, не выпуская из рук ножа и вилки: - Итак, дорогой шевалье, мы состоим в заговоре, и мы, по-видимому, нуждаемся в помощи этого бедняги, капитана Рокфинета?..
- А кто вам это сказал, капитан? - прервал его шевалье, невольно вздрогнув.
- Кто мне это сказал, черт возьми! Хороша шарада! Если человек раздаривает лошадей ценой в сто луидоров и пьет в обычные дни вино, которое стоит пистоль за бутылку, а живет в мансарде на улице Утраченного Времени, что же, по-вашему, он делает, черт возьми, как не участвует в заговоре?
- Ну что же, капитан, - со смехом сказал д'Арманталь, - я не буду отпираться. Очень может быть, что вы и угадали. А что, вас пугает заговор? - продолжал он, наливая вина своему гостю.
- Меня? Пугает? Кто сказал, что есть на свете вещь, способная испугать капитана Рокфинета?
- Не я, капитан, потому что, едва зная вас, едва обменявшись с вами несколькими словами, после первой же встречи я подумал о том, чтобы предложить вам быть моим помощником.
- А это значит, что если вы будете повешены на виселице в двадцать футов высотой, то меня повесят на виселице высотой в десять футов, вот и все.
- Черт возьми, капитан! - сказал д'Арманталь, снова наливая ему вина. - Если с самого начала видеть вещи в черном свете, никогда нельзя ничего предпринять.
- Это вы к тому, что я заговорил о виселице? - спросил капитан. - Но это ничего не доказывает. Что такое виселица в глазах философа? Один из тысячи способов проститься с жизнью, и, пожалуй, один из наименее неприятных. Сразу видно, что вы никогда не сталкивались с ней лицом к лицу, раз вы так гнушаетесь его. К тому же ввиду нашего благородного происхождения нам отрубят голову, как господину де Рогану. Вы видели, как отрубили голову господину де Рогану? - продолжал капитан, глядя д'Арманталю прямо в лицо. - Это был красивый молодой человек вроде вас и примерно вашего возраста. Он вступил в заговор, как собираетесь сделать это вы, но заговор не удался. Чего же вы хотите?
Каждый может ошибиться. Для него построили прекрасный черный эшафот; ему позволили повернуться в ту сторону, где было окно его возлюбленной; ему отрезали ножницами ворот его рубашки; но палач был неумелый, привыкший вешать, а не обезглавливать, и три раза принимался за дело, чтобы отсечь ему голову, да и то покончил с этим только при помощи ножа, который вытащил из-за пояса, и, изрядно повозившись, наконец перерезал ему шею… Ну, вы смельчак! - продолжал капитан, видя, что шевалье не моргнув глазом выслушал подробный рассказ об этой ужасной казни. - Вот вам моя рука, можете на меня рассчитывать. Против кого же мы в заговоре? Выкладывайте. Против герцога дю Мена? Или против герцога Орлеанского? Надо сломать вторую ногу хромому? Или выколоть второй глаз кривому? Я готов.
- Ничего подобного, капитан, и даст Бог, дело обойдется без кровопролития.
- О чем же тогда идет речь?
- Слышали ли вы когда-нибудь о похищении секретаря герцога Мантуанского?
- Маттиоли?
- Да.
- Черт возьми! Я знаю это дело лучше, чем кто бы то ни было. Я видел, как его везли в Пиньероль. Это сделали шевалье де Сан-Мартен и господин де Вильруа. Скажу вам даже, что они получили за это по три тысячи ливров для себя и для своих людей.
- Неважно же им заплатили! - с презрением сказал д'Арманталь.
- Вы находите, шевалье? Однако три тысячи ливров - круглая сумма.
- Значит, за три тысячи ливров вы бы взялись за такое дело?
- Взялся бы, - ответил капитан.
- А если бы вам предложили похитить не секретаря, а герцога?
- Это стоило бы дороже.
- Но вы бы все-таки взялись?
- А почему бы и нет? Я потребовал бы двойную плату, вот и все.
- А если бы, согласившись на двойную плату, такой человек, как я, сказал вам: «Капитан, я не подвергаю вас тайной опасности, бросив на произвол судьбы, а вместе с вами вступаю в борьбу и, как и вы, ставлю на карту свое имя, свое будущее и свою жизнь», - что бы вы ответили этому человеку?