Они решили в день смотра войск, когда в эскорте Бонапарта будет около шестидесяти генералов — штабных офицеров, скинуть его с лошади под копыта других лошадей. Самыми видными в этом заговоре были, как всегда, Бернадот, командовавший Западной Армией и в это время бывший в Париже, и Моро, обиженный тем, что его победа под Гогенлинденом, положившая конец войне с Австрией, не была оценена, как того стоила. Но Моро не выезжал из своих земель в Гробуа.
В Париж французским войскам поступили три пасквиля в форме посланий. Пришли они из штаб-квартиры в Ренне, то есть от Бернадота. В пасквилях на все лады склонялся корсиканский тиран, узурпатор, дезертир и убийца Клебера[100], ибо к тому моменту весть о смерти Клебера дошла до Франции. Это убийство тут же, невзирая на совершеннейшее неправдоподобие такой версии, приписали тому, кому половина страны приписывала все хорошее, а другая — все плохое, что происходило даже за ее пределами. От этих кровавых обвинений пасквили переходили к саркастическим издевательствам над капуцинадами Бонапарта и завершались призывом к восстанию и истреблению до последнего всех корсиканских пришельцев.
Эти пасквили были по почте посланы генералам, командирам армейских подразделений и военным комиссарам. Но все они попали в руки Фуше, кроме одного, который был переправлен дилижансом из Ренна в Париж в корзине с маслом и дошел до гражданина Рапателя, адъютанта генерала Моро.
В тот день, когда Бонапарт вызвал Фуше, чтобы вместе с ним отделить врагов от своих, тот как раз собирался в Тюильри с доказательствами готовящегося заговора.
При первых же словах Бонапарта Фуше понял, что приехал вовремя и не зря захватил с собой по экземпляру каждого из трех пасквилей. Он знал, что Рапатель получил целую кипу памфлетов. Это означало, что Моро если и не участвовал в заговоре, то наверняка знал о том, что взрывоопасные документы распространяются по всей армии.
Все это происходило в то время, когда Бонапарт, награждая особо отличившихся военных, вручал им почетные сабли и почетные ружья, подготавливая тем самым создание своего Ордена почетного легиона[101].
Моро под влиянием своей жены и тещи, поссорившихся с Жозефиной и навсегда возненавидевших ее, высмеивал эти награды. Фуше рассказал Бонапарту, как после обильного и превосходно приготовленного званого обеда повару Моро вручили почетную кастрюлю, а после охоты на кабана собака, проявившая самую настоящую отвагу, о чем свидетельствовали три раны, нанесенные ей клыками вепря, получила почетный ошейник.
Бонапарт бы крайне чувствителен к подобного рода нападкам, тем более что их количество удваивало их качество. Он потребовал, чтобы Фуше немедленно отправился к Моро за объяснениями. Но Моро лишь посмеялся над посланником и весьма легкомысленно отозвался о заговоре «горшка с маслом». Кроме того, он сказал, что раз Бонапарт как глава правительства выдает в армии почетные сабли и ружья, то он, Моро, имеет полное право у себя дома раздавать почетные кастрюли и ошейники.
Фуше был возмущен в той степени, в какой его можно было возмутить.
Ожидая доклада своего министра — правда, Фуше являлся министром только для него одного, — Бонапарт кипел от ярости.
— Моро — единственный, после меня, стоящий человек в этой стране. Франция не должна страдать от наших разногласий. Если бы я был на его месте, а он — на моем, я бы пошел к нему в первые адъютанты. Если, конечно, он способен править!.. Бедная Франция!.. Что ж, ладно! Пусть завтра в четыре утра он явится в Булонский лес, и пусть наши сабли разберутся, я буду ждать. Не вздумайте нарушить мой приказ, Фуше, передайте все слово в слово.
Бонапарт ждал до полуночи. Фуше вернулся ровно в двенадцать. На этот раз Моро был более покладист: он обещал на рассвете приехать в Тюильри, где уже давно не бывал.
Бонапарт, настроенный Фуше, принял его со всем возможным радушием, угостил завтраком, а на прощание подарил пару великолепных пистолетов, украшенных бриллиантами.
— Я хотел выгравировать на этом оружии ваши победы, генерал, но места не хватило, — прибавил Бонапарт.
Они пожали друг другу руки, но в душе каждый остался при своем.
Не разрешив, но несколько смягчив ситуацию с этой стороны, Бонапарт тут же с головой окунулся в новые проекты. Прежде всего он послал полковника Лакюэ проверить порты Фландрии и Голландии, чтобы изучить их со всех точек зрения: размер, протяженность береговой линии, население, материальную базу. Полковнику надо было выяснить численность всех каботажных и рыболовецких судов от Гавра до Текселя. Для этого он направил офицеров в Сен-Мало, Гранвиль и Брест. Корабельных инженеров попросили представить модели плоскодонных судов, способных перевозить большие пушки. Все леса в окрестностях Ла-Манша были проинспектированы, чтобы выяснить, сколько там древесины, пригодной для строительства военной флотилии. Зная, что англичане торгуют лесом на юге Европы, он направил туда своих агентов, чтобы перекупить этот так необходимый стране товар.