— Прочтите это, — велел Бонапарт.
— Что это?
— Это работа невинного человека, который, как иногда случается, оказался втянут в преступление. Вдали от Франции, вместо того чтобы думать о мести, он мечтал о славе и процветании своей отчизны.
— А, — промолвил Реаль, бросив взгляд на бумаги, — это какой-то доклад о Гвиане и способах оздоровления наших земель.
— Вы знаете, кто его автор?
— Нет, он здесь не указан.
— Так вот, это Пишегрю. Будьте с ним вежливы, говорите с ним, как подобает говорить с человеком его положения, постарайтесь завоевать его доверие, заведите речь о Гвиане и Синнамари. Я близок к тому, чтобы отправить его туда губернатором и дать ему кредит на десять-двенадцать миллионов, чтобы он реализовал свои замыслы.
И Бонапарт оставил Реаля, совершенно ошарашенного решением первого консула относительно человека, заслужившего смертный приговор.
Пишегрю из двух противников был более опасным, но он утратил уже часть своей популярности. Вот почему Бонапарт относился к нему с меньшим недоверием, чем к Моро, пользовавшемуся огромным влиянием. Желая завоевать общественное мнение, Бонапарт решил быть великодушным с обоими: помиловать Моро и наградить Пишегрю. А потом он мог бы расправиться с остальными врагами, уже не придавая значения никаким шептунам.
XXXVI ЖОРЖ
На свободе остался только Кадудаль.
Приберегали ли его напоследок, чтобы прочие успели себя скомпрометировать, или же он просто был изворотливее и хитрее других? Или же он был лучше осведомлен? Или располагал большими деньгами и какими-то другими, особыми средствами?
В любом случае после ареста Моро и Пишегрю не было никакого смысла и дальше играть с ним в кошки-мышки. Поэтому Фуше бросил все свои силы, чтобы схватить Жоржа. Но тот, как одаренный зодчий, заготовил в дюжине домов тайники, которые без подробных указаний невозможно было обнаружить. Много раз Фуше казалось, что он напал на его след, но, несмотря ни на что, Жорж ускользал из его сетей. Всегда вооруженный до зубов, с карманами, полными золота, он ложился спать, не раздеваясь, и, ворвавшись в первую же дверь первого попавшегося дома, с помощью уговоров, денег или угроз находил себе убежище. Два или три таких случая вошли в легенду.
Однажды в конце февраля целая свора полицейских, выследивших его, заставила Жоржа срочно оставить дом, в котором он скрывался. Как олень, преследуемый лаем собак, мчится к озеру, так Жорж бросился к бульвару в предместье Сен-Дени. Увидев на освещенной вывеске надпись: «Гильбар, дантист-хирург», он позвонил, вошел в открывшуюся дверь и тут же закрыл ее за собой. Затем он устремился вверх по лестнице, сказав консьержу, что идет к г-ну Гильбару, но на полпути столкнулся со спускавшейся вниз служанкой. Та, увидев человека, закутанного в шинель и рвущегося наверх, приняла его за вора и от страха чуть не закричала.
Жорж быстро достал из кармана платок и прижал его к щеке.
— Доктор принимает, сударыня? — со стоном спросил Жорж.
— Нет, сударь! — ответила горничная.
— Где же он?
— Спит. Черт возьми, уже полночь, давно пора спать.
— Он поднимется из сострадания к человеку.
— Даже сострадательные люди спят, как все остальные.
— Да, но они встают, когда взывают к их сердцу.
— У вас болят зубы?
— Скажите ему, что я умираю.
— Может, надо вырвать несколько зубов?
— Боюсь, что всю челюсть.
— Тогда другое дело. Но предупреждаю, доктор берет не меньше луи за один зуб.
— Два луи, если потребуется.
Служанка провела Жоржа в кабинет, зажгла две свечи у кресла и пошла в спальню. Вернувшись через две минуты, она сказала:
— Доктор сейчас будет.
И действительно, врач не заставил себя ждать.
— Дорогой доктор, — вскричал Жорж, — скорее, я уже не в силах терпеть!
— Я уже здесь, не волнуйтесь, — успокоил его доктор. — Садитесь в это кресло… Так, хорошо… Какой зуб у вас болит?
— Какой зуб? О, черт!
— Да, да, какой?
— Посмотрите сами.
Жорж открыл рот, и г-н Гильбар увидел настоящий ларец с тридцатью двумя жемчужинами.
— О! О! — от изумления доктор потерял дар речи. — Какие зубы! И где же тот, что болит?
— Это что-то вроде невралгии, доктор, поищите, пожалуйста.
— С какой стороны?
— С правой.
— Вы шутите, тут нечего искать, все зубы совершенно здоровы.
— Так вы думаете, я ради своего удовольствия прошу вас вырвать мне зуб? Странное, однако, развлечение!