— Не совсем! Почему вы согласились поступить на службу к королю Бодуэну? Ведь это удаляло вас от места ваших поисков?
— Не так уж сильно и удаляло, ведь во дворце есть башня Давида — царя Давида, неизвестно где похороненного. А среди соображений брата Гондемара было и такое: возможно, это никому не известное место погребения и Скрижали как-то связаны между собой. Поэтому поселиться во дворце было для меня большой удачей, мне кажется, я изучил все его подвалы, все погреба и подземелья. И потом, — внезапно в голосе Адама Пелликорна, до тех пор ровном и спокойном, послышалось волнение, больше того, тамплиер на мгновение запнулся, сдерживая рыдание, — ...я признаюсь вам: я восхищался этим героическим мальчиком, этим коронованным мучеником, который так долго умирал в седле. Я любил его всей душой. Он прошел свой крестный путь, окруженный хищниками с непомерными амбициями. И мне показалось, что не так важно найти Скрижали, как защитить его, помочь ему в меру моих слабых возможностей выполнить его намерение царствовать, несмотря ни на что и наперекор всему. Я ничего от него не утаил, рассказал о себе все и оставался бы с ним до конца, если бы меня не прогнали. И тогда я вернулся в Орден, и тем охотнее, что там уже не было Одона де Сент-Амана. Человек с таким характером держал бы меня с первой минуты на коротком поводке несмотря на то, что я был визитатором. Вот, друг мой, теперь и вы тоже знаете все, и вам остается лишь распорядиться вашим собственным будущим. Готовы ли вы принять мое предложение — заняться поиском Заповедей Господних — вместе с покровительством всемогущего Ордена? Считаете ли вы такое будущее достойным вас? Тибо встал.
— Я следую за вами, — просто сказал он. — Но примут ли меня?
— Вы уже приняты!
И «брат Адам» зашагал через широкую площадку вместе с тем, кому предстояло сделаться «братом Тибо».
Магистром, сменившим старого Арно де Торрожа, был прежний сенешаль Ордена, то есть человек, занимавший один из самых высоких постов после магистра, тот самый Жерар де Ридфор, чье имя Тибо впервые услышал от Одона де Сент-Амана, упомянувшего о нем в разговоре с Саладином. Это был бывший странствующий рыцарь; будучи по натуре мстительным, этот фламандец вступил в Орден только с досады и по случайности, из-за раны, полученной во время боя. Его выхаживали в одной из больниц Ордена, в котором он потом и остался. Благодаря скорее хитрости, чем проявленной храбрости, он быстро продвинулся по служебной лестнице, держа в голове одну-единственную прочно засевшую мысль: стать достаточно могущественным для того, чтобы иметь возможность когда-нибудь отомстить графу Триполитанскому, своему бывшему господину, который сначала пообещал ему руку принцессы, а потом отказал, выдав девушку замуж за пизанского купца. Больше он ни о чем и думать не мог, и потому после своего избрания куда меньше интересовался внутренней жизнью монастыря, чем интригами в королевском дворце. Появление нового брата, хоть и незаконного, но все-таки потомка знатного рода, да к тому же, как было известно каждому, верного щитоносца короля, которого оплакивал весь Иерусалим, было ему как нельзя более на руку. Кроме того, этот юноша никогда особенно не сближался с Раймундом Триполитанским, к которому Бодуэн IV долгое время относился с недоверием. И Ридфор был достаточно умен для того, чтобы допустить или, по меньшей мере, понять: если место регента снова досталось его врагу, то лишь потому, что муж Сибиллы оказался на удивление бездарным. Оставалось лишь отнять у него это место, пусть даже в ущерб королевству. Именно поэтому Тибо и был возведен в звание, кроме того, дело ускорил тот факт, что многие рыцари пали в недавних боях.
Тибо под руководством Адама вступил в этот замкнутый мир со строгими правилами, которые его-то как раз совсем не пугали. Разве не вел он почти монашескую жизнь, в течение многих лет находясь рядом со своим больным королем? Главное отличие этого монастыря от всякого другого состояло в том, что хотя тамплиеры и служили Господу беззаветно, они прежде всего были воинами. Дав обет бедности и не владея никакой личной собственностью, они были снаряжены лучше, чем богатые рыцари. Их вооружение было превосходным, и Тибо не раз любовался тем, как красиво и слаженно двигаются их эскадроны в длинных белых плащах с красным крестом, верхом на конях одинаковой масти, под прославленным черно-белым знаменем, которое называлось «босан». Оружие сверкало, кожаная упряжь была начищена безупречно. Различались между собой тамплиеры лишь цветом бород (все тамплиеры носили бороды, а стриглись очень коротко, почти наголо), но в бою, когда головы их были прикрыты островерхими шлемами с «носами», все они становились одинаковыми, поскольку никаких отличительных знаков у них не существовало.