Но именно тогда, когда нарушенный порядок должен был восстановиться, разразилась трагедия: как только гибеллины[118] и выпущенный на свободу гарнизон двинулись по городу, чтобы присоединиться к императорским войскам, горожане Витербо набросились на них и убили всех до единого… А потом они подожгли их дома…
– Не только Витербо на четверть уничтожен огнем, но вспыхнули и окрестности, огонь может охватить весь север страны, – докладывал кардинал. – Гвельфы и гибеллины с радостью готовы начать войну, и, судя по слухам, император спешит вернуться обратно.
Папа молча удалился в свои покои, чтобы помолиться и подумать, и все присутствующие в его дворце затихли.
– Как вы полагаете, может император дойти до Рима? – задал вопрос Рено своему другу Гильену д’Ольнэ.
– И взять его в осаду? Думаю, что он всегда хотел этого больше всего на свете, и боюсь, что на этот раз ничто его не остановит. Тем более что его постигло тягчайшее разочарование: он был уверен, что помогает усесться на папский трон своей марионетке, а получил второго Григория IX, только несколько более сдержанного и еще более умного. Я уверен, что Фридрих не задержится долго под Витербо и очень скоро стяги с черным орлом будут развеваться у наших городских стен.
– Надеюсь, прекрасный и гордый Рим защищен надежно, – сказал Рено.
– К сожалению, ваши надежды напрасны, любезный друг. Здесь, как везде, есть гибеллины, и самый опасный среди них Гаэтано Орсини…
– Неужели он осмелится посягнуть на Его Святейшество?
– Он способен на все и ни перед чем не остановится. Это не человек, а дикий зверь. К тому же у него высокая должность, он сенатор Рима. Чтобы понять, что он собой представляет, выслушайте небольшую историю. После смерти Григория IX Орсини было поручено собрать конклав, который должен был избрать нового папу. Он запер кардиналов в Септисониуме, так называется зал и несколько келий, которые уцелели от развалившегося дворца Септимия Севера на Палатине. К тому же он отправил их туда силой и там подверг настоящему мученичеству – лето, в крошечных помещениях стояла нестерпимая жара, повсюду насекомые, крысы. Солдаты, которые охраняли кардиналов, вели себя грубо и оскорбительно. Мало этого, отхожее место для солдат было устроено прямо над залом, где заседали кардиналы, и сквозь дырявую крышу испражнения текли кардиналам на головы. Из десяти собравшихся – их должно было быть больше, но Фридрих не давал пристать кораблям, приплывавшим из Франции и других мест, – трое умерли, среди них английский кардинал Роберт Сомеркот. Когда старец только еще готовился отойти в мир иной, его уже отнесли в место, предназначенное для покойников, где солдаты пропели над ним отходную молитву, потом дали несчастному слабительного и вынесли его на крышу, чтобы весь Рим мог полюбоваться последствиями действия лекарства…
– Какое немыслимое злодеяние! – прошептал в ужасе Рено. – Неужели Его Святейшество был избран в таких условиях?
– Нет. Страдальцы избрали старца Жоффруа де Сабрина… Но спустя семнадцать дней он умер. Понятно, что после подобного конклава никто не пожелал участвовать в следующем, и папский престол пустовал целый год. Должен сказать, что порядок восстановился только благодаря нашему доброму королю Людовику. Наш государь, всегда столь милостивый и сдержанный, написал Фридриху до того суровое письмо, что тому пришлось призадуматься. Он относится к Людовику с уважением, и ему не хотелось гневить Францию. Вот тогда-то и был избран Иннокентий. Остальное вы знаете…
– И что же будет теперь?
– Кто знает? Я уверен в одном: нам, приезжим из Константинополя, рассчитывать на помощь и поддержку теперь не приходится… Вот разве что все соберутся в новый крестовый поход…
– И что же? Мы уедем, отвернувшись от всего, что тут происходит?
– Если вы так говорите, значит, вы не знаете нашего императора. Он человек благородный и настоящий рыцарь. Он никогда не оставит папу, поскольку Его Святейшество приходится ему другом. Вполне возможно, вскоре нам предстоит сражаться за папу, а в тылу у нас будет кардинал Орсини.
– Как! Неужели он еще жив? Неужели святой отец не заставил его расплатиться за свои преступления?
– Если бы он его покарал, то восстановил бы против себя многочисленное семейство Орсини. К сожалению, Гаэтано не один. Его семье принадлежит чуть ли не половина Рима, Орсини чувствовали бы себя здесь королями, если бы не семейство Колонна, их заклятые враги, да еще столь же опасные для них Франжипани и Массими. Только благодаря им и поддерживается относительное равновесие. Но если город будет осажден…