Гильен пожал плечами, позволяя собеседнику самостоятельно рассуждать о сложившейся ситуации.
Следующие дни все провели в ожидании вестей, которые приносили гонцы, а они становились все тревожнее. Зато на звероподобном лице Гаэтано Орсини все чаще мелькала улыбка – кошка готова была сцапать мышь.
И вдруг ранним вечером, когда Бодуэн у себя в покоях заканчивал ужинать в тесном кругу приближенных, освободив их от церемониала, внезапно, без предупреждения, появился папа. Все, кроме императора, поспешно бросились на колени. Рено как раз наливал палермское вино своему господину и ухитрился встать на колени, прижав флягу к груди и не расплескав ни капли.
– Встаньте, дети мои, – с непривычной ласковостью сказал Иннокентий. – Мы желали лишь побеседовать с императором и не видим никакой необходимости в том, чтобы вы покидали эти покои. Мы знаем, что император полностью вам доверяет, и не откажемся выслушать мудрый совет.
Папа подошел к раскрытому окну, выходящему в сад, закрыл его и сел неподалеку. Бодуэн занял место возле папы, все остальные расположились несколько поодаль. Рено заметил, что Иннокентий за эти несколько дней очень изменился. На его узком точеном лице появились морщинки, выдающие озабоченность, глаза с темными кругами говорили о бессонных ночах, но тон его остался резким и насмешливым, не выдавая тяготивших его забот.
– Если мне не изменяет память, в Чивитавеккья вас доставил генуэзский корабль. И что же? Он уплыл сразу же, как только вы ступили на землю?
– О нет, Ваше Святейшество! Я приказал капитану ждать меня, даже если задержусь здесь до будущей весны, потому что должен быть уверен, что доберусь до своего королевства самым надежным путем, если только…
– Если только получите от нас деньги, в которых так нуждаетесь для того, чтобы вооружить войско.
– Не могу ничего возразить Вашему Святейшеству, но при сложившихся обстоятельствах…
– Вы прекрасно понимаете, что вам нечего ждать от нас, мой бедный друг. Однако обстоятельства могут измениться, если мне удастся осуществить то, что я задумал.
Папа перестал говорить о себе во множественном числе, и это не осталось незамеченным присутствующими. Заменив торжественное ритуальное «мы» обыкновенным «я», Иннокентий давал понять, что задуманное касается только его лично. Он не стал томить слушателей ожиданием и тут же продолжил:
– Мне нужно добраться до Генуи и оттуда доплыть до Франции. Там я соберу собор и вновь отлучу Фридриха от церкви, но на этот раз не только его, но и всю его империю.
– Ваше Святейшество намерено ехать в одиночестве?
– Совершенно верно. Но не отсюда. Мое решение таково: вы объявите о своем отъезде, а я, чувствуя себя нездоровым из-за множества трагических событий, отправлюсь отдохнуть на несколько дней в Чивита Кастеллана, город, расположенный на полпути к Витербо и находящийся совсем рядом с портом, где вас ждет корабль… Я хочу опередить Фридриха, который вот-вот явится и сделает попытку завладеть нашим городом.
– Но это безумие, Ваше Святейшество!
– Ничуть. Я одурачу Орсини, который сочтет мой отъезд прекрасной возможностью не пустить меня обратно в Рим. К тому же часть пути мы проделаем вместе с вами, сын мой, – добавил Иннокентий, и подобие улыбки тронуло его губы. – По крайней мере, так это будет выглядеть. На самом деле мы не расстанемся. Когда вы выедете среди бела дня из Чивита Кастеллана, к вашей свите добавится еще один человек, солдат, которого будут звать совсем не Иннокентий. Уже в Генуе я буду чувствовать себя как дома, это верный и надежный город. Там прислужнику дьявола меня не захватить!
– Но… очень скоро заметят…
– Мое отсутствие? Не так уж скоро. Несколько дней я буду тяжко болен и поручу кардиналу Сан-Никколо исполнять свои обязанности. А во Франции мы добьемся от Людовика согласия на крестовый поход, в котором вы так нуждаетесь! – объявил он с уверенностью, отметающей все возможности обсуждения. – Ну, что скажете?
– Скажу, что вы прекрасно все продумали…
– И это единственное, что можно сделать, если мы хотим избежать когтей антихриста! Самым большим счастьем для него было бы бросить нас в подземную темницу, а наш собор Святого Иоанна Крестителя превратить в мечеть…