– Вы не слушаете моих советов! Поступайте как знаете, а я ни словом ни делом не буду вам мешать. Но о большем меня не просите! По моему мнению, живет она в полном достатке и страдает лишь потому, что ее отвергли, и я бы вам посоветовал оставить ее на милость Божию… Или на собственное ее разумение. А коли она чувствует, что в силах вновь завладеть бароном, так пусть делает это открыто. Кто ей мешает отправиться в Лимасол?
Рено больше ни на чем не настаивал и поручил Круазилю, который, как оказалось, уже побывал у Флоры, рассказать ей обо всех новостях.
В ближайшие дни на море белели лишь паруса одиноких суденышек, а вовсе не мощных военных судов, которых с таким нетерпением ждали на Кипре. Погода понемногу портилась, а потом испортилась окончательно, задули осенние ветры, и в море теперь выходили одни рыбаки на лодках. Только сильнейшая буря могла удержать их на берегу. Крестоносцы понемногу привыкали к мысли, что им придется зимовать на Кипре. С особенной благосклонностью отнеслись к этой перемене дамы, очарованные здешним, отчасти восточным, образом жизни. Климат на Кипре был очень мягким, и куда приятнее было прогуливаться по садам и оживленным улицам Никосии, кататься на лошадях по побережью и охотиться (хоть сильный ветер и портил прически), чем страдать от жажды в пыльной пустыне, наблюдать за сражениями, видеть проливающуюся кровь и слышать стоны умирающих. Маргарите и ее сестре Беатрисе пришлось по нраву посещать разнообразные прохладные полутемные лавочки, где они любовались драгоценностями, парчой, шелком, камлотом, вышивками, украшениями, всевозможными изделиями местных ремесленников; перебирали благовония и пряности.
Среди этих лавочек были две или три, в которые они заходили особенно часто, потому что нигде на свете таких больше не было – в них продавались сладости, сделанные на тростниковом сахаре, а сахарный тростник был одним из источников процветания Кипра. С каким наслаждением две принцессы сами покупали глазированные фрукты, розовые лепестки, пропитанные сахарным сиропом, хрустящий миндаль, одетый тонкой белоснежной пленочкой, и множество других изумительных лакомств, единственным недостатком которых была возможная зубная боль. Королева Стефания иногда сопровождала своих гостий, и лавочки очень скоро стали местом встреч самых знатных красавиц города.
Рено не остался в стороне от этих походов и почти каждый день прогуливался по близлежащим улочкам ради счастливого мгновения – он видел свою королеву и мог почтительно поклониться ей. Королева узнавала его и здоровалась. Улыбалась, иногда говорила несколько слов. Она представила Рено даже графине Беатрисе, и та со свойственной провансальцам открытостью объявила во всеуслышание, что он «очарователен». Рено покраснел до ушей, потому что Маргарита с ней согласилась. Одно омрачало для Рено эти счастливые встречи – неизменное присутствие Эльвиры де Фос. И хотя они не обменялись ни единым словом, их взаимную неприязнь, казалось, можно было пощупать. Поэтесса не сводила с Рено своих неподвижных агатовых глаз, и ему казалось, что они проникают во все тайны его сердца. А когда она их наконец отводила, на губах у нее появлялась загадочная улыбка. При виде Эльвиры Рено всегда охватывало леденящее чувство, что он имеет дело со змеей. Слишком уж она походила на своего брата! И когда он видел, как удаляется Маргарита, опираясь на руку этой опасной женщины, ему хотелось броситься между ними, предупредить Маргариту, спасти свою возлюбленную от той, в чьей злобности он не сомневался.
Рено посчастливилось встретить даму Герсанду. Он поделился с ней своими неприязненными ощущениями и обрадовался, что она их разделяет.
– Я упрекаю себя за них, – вздохнула Герсанда, – дама Эльвира и на словах, и на деле всегда ведет себя безупречно. Она преданна, заботлива, услужлива, всегда в хорошем настроении, и пение ее выше всяческих похвал. Мне не в чем ее упрекнуть, но моя неприязнь от этого становится лишь сильнее. Я ей не доверяю, и это меня тревожит. Мадам Маргарита с каждым днем привязывается к ней все крепче. А я с каждым днем все больше сожалею об отсутствии мадемуазель Санси де Синь.
– В самом деле, странно, что она не вернулась.
Она обожала королеву и желала следовать за ней всегда и повсюду.
– Она не могла воспротивиться воле своего отца. К тому же она теперь замужем.
– Значит, все-таки замужем? Кто же на ней женился? Она так некрасива, бедняжка! Хотя, конечно, она из знатной и богатой семьи.
– Некрасива! Что за поверхностное суждение! Хотя истинно мужское. Мужской взгляд не желает проникать внутрь. Но, слава богу, нашелся мужчина, кому она пришлась по сердцу, и он взял ее в супруги.