Женщина снова засмеялась, прикрывая рот рукой. С её колена соскользнула перчатка и упала на пол. Мокша тут же спрыгнул, подхватил перчатку и услужливо протянул её хозяйке.
Женщина посмотрела на шэвена и осторожно взяла у него вещь.
— Благодарю, мой хороший.
Мокша, довольный выполненной миссией и похвалой, быстро ретировался под стул.
Дарка не сводила с женщины взгляда. Сначала ей показалось, что это могла быть мать Мяуна, но они совсем не были похожи. К тому же Дарка почему-то представляла её себе злой — той, что сразу выгонит её из дома и запретит видеться с Мяуном. И Дарка, и он будут страдать… а потом их любовь тронет сердца всех и они будут все равно вместе… да, девушка очень любила читать романтические истории.
Дарка перевела взгляд за спину женщины, на лестнице появился Мяун. Он был уже в форме Ордена, собираясь после прогулки сразу на службу. Он оправлял на себе пояс, поднял глаза.
— Готова?.. Мама?
Женщина поднялась со стула, обернулась к сыну и, разводя руки в стороны, проговорила:
— Давай, обними мать. Прошло достаточно времени, чтобы даже такой неблагодарный сын, как ты, успел соскучиться.
Мяун всё ещё смотрел на неё с лёгким недоумением, и на её губах появилась улыбка. он подошёл и обнял её.
***
Это был тяжёлый день. Последний час все спешно укрывали и упаковывали товары в коробки, загружая их на носилки. Как бы абсурдно это ни звучало, но в городе всерьёз опасались, что ночью беженцы растащат всё, поэтому товары закрывали и увозили, только чтобы на следующий день привезти обратно.
Рин, которой пришлось поднимать тяжёлые коробки на стол, устала до дрожи в пальцах. Она едва двигалась и со своей кафедры оказалась последней, кто закончил работу. Парни, что везли товары на одноколёсных носилках, сложили последний груз и, громко возмущаясь её медлительности, чуть ли не бегом бросились вперёд. Один из них, обернувшись напоследок, крикнул, чтобы Рин поторапливалась — повозки ждать не будут.
Рин стояла, опираясь на стол, лишь махнула в ответ рукой. Покрутила плечами, накинула шубу и направилась по растоптанной дороге. Днём на дорогах было столько людей и костров, что земля прогрелась: верхний слой превратился в грязь, а ближе к вечеру застывал в лёд.
Обувь Рин скользила, но она старалась идти как можно быстрее. В округе ещё виднелись последние студенты, что бежали к повозкам.
— Стой! Стой! — кричал детский голос за спиной. Рин не сразу поняла, что обращаются к ней, но всё же обернулась.
К ней бежал мальчишка, тот самый, что подходил ранее. В руках он нёс её обогреватель. Проскользив последний метр, он ловко остановился прямо перед Рин. Мальчик тяжело дышал, и Сонах, нетерпеливо поглядывая на дорогу, всё же дала ему минуту отдышаться.
— Возьми, тётушка, возьми, — он протянул ей артефакт.
В голове Рин зазвенело слово “тётушка”, и потому она не сразу уловила остальное.
— Я не тётушка, я сестра, — подсказала ему девушка.
— Мама сказала вернуть, — не слушая, говорил он, суя ей в руки довольно тяжёлую вещь, — такая штука очень дорогая, а нам нечем расплатиться.
— Вам не нужно платить, — удивлённо проговорила девушка. — Скажи маме, что это подарок.
Мальчишка покачал головой.
— Она говорит, что такие штуки работают только на подпитке энергии артефактора. А у нас её нет. Мама в Ыылымахе работала помощницей у артефактора, она знает. Но сказала поблагодарить тёту… сестру за доброту… и вот, передать подарок, — он протянул ей маленькую деревянную статуэтку в форме лошади.
Рин посмотрела на фигурку и слабо улыбнулась.
— Спасибо, — тихо сказала она и потрепала его по голове. — Беги скорее домой, уже темнеет.
Рин положила его к остальным вещам, чувствуя небольшое облегчение, что Мяун не будет делать ей мозги за свой артефакт.
Девушка оглянулась, за какие-то пять минут разговора все студенты испарились с дороги. Рин, скользя на каждом шагу, торопливо шла к месту, где собирали людей. Становилось всё холоднее, и её меховая шубка уже не спасала от пронизывающего воздуха. Она подняла глаза и на мгновение остановилась, чтобы перевести дыхание. На небе уже стоял полумесяц, едва заметный под последними лучами солнца.
Рин снова двинулась вперёд, с лёгкой нервозностью оглядываясь. В Скотном районе она была всего один раз, когда они только приехали в город, и их проводили в гостевой дом. Вспомнить, где он находится, она не могла. И ей совсем не хотелось бродить одной в темноте по самому бедному району столицы, ещё и с огромным количеством беженцев. Кто знает, какие отчаянные люди сюда прибыли.