и она принимала это за свое настоящее имя, но инспектор и все островитяне
обычно называли ее Находкой.
- Якова Степановича нет дома, - смущаясь, прошептала девочка.
- Мы к тебе, а не к нему. Ты же сегодня именинница... Не знаешь?
Сегодня ровно восемь лет, как ты появилась на острове. Да, да, это
случилось как раз в этот день.
- Вот мы и приехали тебя повидать, - сказала Люда, взяла руку Находки
и пожала ее.
- Чтоб исполнились все твои желания, чтоб ты росла и крепла и прожила
тысячу лет! - пожелал Левко.
Девочка снова оглянулась на калитку.
- Что там такое? - спросил Левко, тоже поворачивая голову.
- Что-то со свиньей случилось, - тихо промолвила Находка.
Марко заинтересовался и вошел во двор. Девочка - за ним. Левку и Люде
не оставалось ничего другого, как последовать их примеру.
Рябой поросенок спокойно пасся, а черный лежал на земле и жалобно,
едва слышно хрипел. Полузакрытые глазки помутились, изо рта выступила
пена. Поросенок часто и тяжело дышал. Находка широко открытыми глазами
смотрела на него. Заметив ее испуг, Левко шепнул Люде: "Боится инспектора"
и, склонившись над поросенком, стал его разглядывать.
- Чума! - безапелляционно констатировал Левко: он слышал, что у
свиней бывает эта болезнь.
Девочка молча, недоверчиво посмотрела на него.
- Отгони своего рябого, чтоб близко не подходил, а то заразится,
посоветовала Люда.
Находка отогнала рябого. В это время из дома вышел Анч. Услышав лай
Разбоя и голоса, он завернул фотобумагу, вытер руки и поспешил взглянуть,
что делается во дворе. Из присутствующих фотокорреспондент знал только
Люду. Он радушно приветствовал ее. Девушка назвала ему своих спутников и
рассказала про погибшего поросенка. Анч внимательно посмотрел на
поросенка, пробежал глазами по траве, заметил бумажку, которую перед тем
выбросил, и согласился с Левком, что это, вероятно, чума.
- Знаете, - обратился он к Люде, - я только что печатал вчерашние
снимки. Уже могу кое-что показать.
- Сейчас же показывайте, - потребовала девушка.
Находка обернулась к ним. Левко взял ее за руку и сказал:
- Ну, приглашай нас в дом, что ли, - и сам повел девочку к дверям.
В комнате Левко положил на стол узелок и, развязывая его, обратился к
девочке:
- Вот мои подарки, Зоренька.
Он вынул из узелка платье, белье и плащ и положил перед Находкой.
- А это от меня. - Люда положила на стол пакет и вынула из него
сандалии, похожие на ее собственные.
- И от меня тоже, - торжественно провозгласил Марко.
В его пакете оказалась простенькая соломенная шляпка с голубой
лентой.
Находка, оторопев, смотрела на вещи.
- Это все мне? - спросила девочка.
- Все тебе, Зоренька, - подтвердил Левко.
- А ну-ка, выйдите все отсюда на несколько минут, - обратилась Люда к
мужчинам.
Марко и Левко вышли из комнаты вместе с Анчем, объясняя ему, какой
сегодня у Находки праздник.
Анч вынес из каморки несколько мокрых еще фотографий, жалуясь, что
нет спирта, чтобы их поскорее высушить. Потом навел свою "лейку" на
собеседников и несколько раз щелкнул.
Он рассказал, зачем приехал на Лебединый остров, сообщил, что получил
в рыбной инспекции письмо к Ковальчуку, но здесь ему не нравится. Он хотел
бы поселиться у рыбаков в Соколином, даже больше - он охотно поплавал бы с
ними на шхуне.
Вскоре во двор вышли Люда и Находка. Но Находка ли это была? Девочка
была теперь одета в платье с короткими рукавчиками, на ногах были
сандалии, на голове - новая шляпа. Платье было чуть широко, но, в общем,
новый костюм очень шел девочке. Угловатость исчезла.
- Вот так Зоренька! - залюбовался Левко, делая шаг ей навстречу.
Анч был поражен больше всех. Тень тревоги прошла по его лицу. При
взгляде на девочку у него мелькнула мысль: верно ли, что она настолько
ненормальна, чтобы ее можно было совсем не бояться? Но Находка посмотрела
на Анча таким испуганным взглядом, что он успокоился, даже улыбнулся и
сейчас же сфотографировал ее. Девочка говорила мало. Она явно была чем-то
взволнована.
Анч показал Люде карточки. Она попросила их, и фотограф обещал в
ближайшее время изготовить для нее и для профессора альбом с полным
комплектом снимков.
Компания собиралась ехать. Анч попросил захватить его в Соколиный.
- Охотно, - ответил Левко.
Фотограф быстро собрался и вместе со всеми пошел на берег, где Андрий
Камбала, дожидаясь молодежи, дремал на корме шхуны.
Прощаясь с Находкой, Люда просила девочку обязательно придти в
Соколиный, а Левко обещал вскоре заехать к ней и советовал не сокрушаться
о поросенке. Разве она виновата, что поросенок заболел чумой? От этого ни
одна свинья не застрахована. Пусть так и скажет своему Якову Степановичу.
Шхуна отплыла от берега. Люда помахала Находке рукой. Девочка
ответила ей тем же, повернулась и пошла домой. А с моря вдогонку ей
неслась песня:
Пой нам, ветер, веселые песни,
Пусть волны расскажут нам сказку.
Соберем мы рыбу в связку
Сегодня наш рабочий день.
Глава XIV
К У П А Н Ь Е В М О Р Е
- Вы знаете, - сказала Люда фотографу, - сегодня я на "Колумбе"
выхожу в море. Дядя Стах согласился взять меня в рейс. "Посмотрю,
говорит, - какая из тебя морячка да рыбачка". Он даже назначил меня
помощником Марка, вторым юнгой.
- Это очень интересно, я просто завидую вам! Мне тоже хотелось бы
выехать на "Колумбе", но, по плану, я сегодня фотографирую Соколиный и быт
рыбаков. В другой раз надеюсь обязательно поехать с вами. Вы к тому
времени станете уже настоящим морским волком.
- Хорошо! - сказала Люда. - Но надо спросить моего прямого
начальника. Марко, ты не возражаешь?
Она рассмеялась. Ей было хорошо стоять на палубе шхуны, чувствовать
горячее дыхание солнца, любоваться простором бухты, видом острова и
слушать Анча, который знал много интересного.
Но юнга, не глядя на фотографа - он почему-то чувствовал к Анчу
антипатию, - ответил: