Увидев ее, Марко обрадовался. Но он все же на что-то досадовал.
- Хорошо фотограф танцует? - спросил он.
- Чудесно! Только сам он какой-то неприятный. А ты отчего не танцуешь
и вообще совсем не похож на себя? Весь Лебединый празднует, а тебя не
видно!
- То-то и дело, что не весь. Отец мой маяка не покинул. Ну, и еще
двух человек нету.
- Кого же?
- Находки, хоть это и не так уж странно, и рыбного инспектора. Ты
видела его?
- Нет.
- Слушай, Люда. Как ты думаешь, почему этот фотограф у Ковальчука
остановился?
- Не знаю.
- И я не знаю. Только не нравится мне ни он, ни Ковальчук. Несколько
дней назад...
И Марко рассказал о своих наблюдениях за поведением Ковальчука в
Лузанах и о случае с иностранцем и газетой.
- Я решил последить за этими людьми.
Люда села рядом с Марком, и они проговорили больше часа, перебирая в
памяти различные случаи подозрительного поведения Анча и Ковальчука.
- Надо продолжать следить, - сделал вывод Марко.
- Знаешь что? - сказала Люда. - Я думаю, нам может помочь Находка. К
Ковальчуку она относится плохо, а девочка она, по-моему, вполне
нормальная.
- Это правда.
- Хочешь, пойдем позовем Находку на праздник? Кстати узнаем, где
инспектор.
- Хорошо.
- Только давай пойдем так, чтобы не встретить Анча. Он пошел туда
перезарядить кассеты.
- Что-то долго его нет, - заметил Марко. - Скоро солнце зайдет, какая
уж там съемка!
- Так пошли?
- Есть, капитан!
Глава XIX
А Н Ч П Р И В О Д И Т В И С П О Л Н Е Н И Е
С В О И П Л А Н Ы
"Фотокорреспондент" удачно выбрал время. В выселке он не встретил ни
одного живого существа, а во дворе Очерета только спугнул курицу, которая
что-то клевала под самой дверью дома. Дверь была заперта изнутри. Отпереть
ее для Анча не представляло никакого труда. Он вытащил из портфеля
проволоку, загнул ее в форме буквы "Г", сунул коротким концом в дырку
дверей и отодвинул засов. Задвижка на дверях профессора тоже подалась без
всяких усилий. Вместо ключа к ней подошла узенькая пластинка.
Анч работал быстро, уверенно, без излишней поспешности. В первый раз
увидев портфель профессора, он тогда же решил подменить его, еще не зная,
как это сделать. Обстоятельства сложились превосходно: он мог бы даже
просто забрать портфель или то, что было в нем, но решил, что лучше
подменить портфель, оставив вместо него свой, набитый старыми газетами.
Так выходило быстрее, и можно было надеяться, что исчезновение бумаг
обнаружится не раньше чем на следующий день.
Во время своего нового посещения профессора, осматривая комнату, Анч
окончательно уверился, что важнейшие бумаги хранятся в портфеле. Подмена
портфеля заняла десять - пятнадцать секунд. Осмотрев в последний раз
комнату и не найдя больше ничего достойного внимания, Анч вышел,
старательно запирая двери. Задвижку и засов шпион оставил в прежнем
положении. Пройдя по дорожке, через садик, он выскочил на улицу и быстрыми
шагами направился к своей резиденции...
Анч вернулся домой почти одновременно с Ковальчуком. Последний
приехал из Лузан через Зеленый Камень. В руках инспектор нес плетеную
корзинку, запертую на замок.
- Молодцы! - сказал фотограф, увидев корзинку. - Они - за то, что
сумели передать, а вы - за то, что сумели получить.
- Вы знаете, что здесь? - спросил Ковальчук.
- Я просил эту штуку в предыдущем письме. А письмо мне есть?
Инспектор подал Анчу помятый, грязный лист газеты.
- Хорошо! Ну, вы отдыхайте минут двадцать, пока я прочитаю... Сегодня
нам предстоит еще большая работа.
На этот раз Анч не отсылал Ковальчука из комнаты а проявлял и
расшифровывал письмо при инспекторе. Он делал это поспешно.
Тем временем Ковальчук позвал Находку и приказал подать воды для
мытья и поскорее нагреть чай. Он чувствовал себя усталым. Холодная вода
подбодрила его, а крепкий горячий чай освежил голову и успокоил. К чаю он
подливал водки.
Анч закончил расшифровку. Увидав, что Находка вышла в сени, он поднял
глаза на инспектора:
- Слушайте, Ковальчук, наши дела на две трети закончены. Завтра на
рассвете мы будем с вами на борту. Остаются, собственно, последние минуты.
Сейчас вы сядете в свой каюк и поедете в Соколиный. На каюке причалите к
"Колумбу", чтобы было удобнее подняться на борт. Возьмите с собой эту
корзинку и, проходя по шхуне, оставьте ее там. Если на "Колумбе" никого не
будет, а я уверен, что там никого не будет - все на танцах, - спрячьте
корзинку получше. Потом покажитесь на празднике и оставайтесь там, пока
"Колумб" и лодки не выйдут в море. Профессор Ананьев и его дочка
собираются ехать на шхуне. Конечно, вся команда шхуны будет там же. Если
профессор передумает, сделайте все возможное, чтобы он все-таки поехал,
иначе нам придется остаться на острове надолго. Как только шхуна отойдет,
гребите на каюке через бухту. Я жду вас около нашей байдарки.
- Но что же в этой корзинке? - дрожащим голосом спросил Ковальчук.
- Сейчас увидите.
Анч отомкнул замок, поднял крышку и вытащил из корзинки толстый
шерстяной платок. Под платком лежала темная жестяная коробка с часами,
похожими на будильник.
- Только не пугайтесь, - предупредил Анч. - Вы везли эту вещь целый
день, и ничего не случилось... Это адская машина. Сейчас мы назначим
время, когда она должна взорваться. Выедут они в девять вечера, могут
задержаться... ну, в десять, во всяком случае.
Анч завел машинку, а потом перевел стрелку часов на двадцать два часа
сорок пять минут.
- В десять часов сорок пять минут мы услышим в море взрыв: "Колумб" и
его пассажиров разнесет в клочки.
Ковальчук содрогнулся, хотел возразить Анчу: столько жертв... и он же
не думал, что его заставят убивать. Угадал Анч его мысли или нет, но он
так решительно приказал инспектору немедленно ехать, что у того и язык не
повернулся что-либо сказать. Он покорно взял корзинку и ушел из дому. За