- Можно.
Водолазный старшина разделся, натянул на лицо маску, прикрывающую
только нос, глаза и уши. В такой каске в теплую воду легко можно
спускаться на глубину до сорока метров. Варивода пошел в воду, а
капитан-лейтенант сел к телефону. Одну трубку он дал профессору.
- Водолаз на грунте! - услышал профессор.
Это Варивода извещал, что он идет по дну.
- Что видно? - спросил Трофимов.
- Песок, на песке два краба, в песке камбала. Дно чистое,
первоклассный пляж, если б его поднять.
- Видимость?
- Вода прозрачна, как стекло.
Профессор вслушивался в этот разговор с надеждой, что водолазы ничего
не найдут. Он хотел верить командиру "Буревестника", что "без вести
пропали" - еще не значит "умерли".
- Товарищ командир! - обернулся к капитан-лейтенанту связной.
Соловей нашел на дне затопленную лодку.
- Заметил что-то темное справа, - послышался в трубке голос Вариводы,
- подхожу.
- Так, так! Давай, давай! - ответил Трофимов одновременно обоим.
Потом взял трубку у связного и крикнул: - Соловей! Какая лодка? Старая?
Рыбачий каюк? Так! Хорошо! Погоди, мы его поднимем... Варивода, осмотри
предмет. Так, так!.. Что? Рыбачий каюк? Хорошо, хорошо! Мы и его поднимем.
Командир обернулся к профессору:
- Мне говорили, что каюки инспектора и Бойчука пропали. Возможно, это
они и есть. Мы сейчас вытащим их и посмотрим, а потом продолжим розыски.
Оба затопленных каюка быстро вытащили из воды. Для этого не пришлось
употреблять понтоны и другую сложную технику судоподъемного дела. Тонким
тросом закрепили один конец лодки, и стоило только с силой потянуть, чтобы
лодка всплыла вверх дном на поверхность. Действительно, один из этих
каюков принадлежал новому инспектору, а другой - Тимофию Бойчуку. Лодки
были затоплены так, точно кто-то нарочно наполнил их водою. Они лежали
почти рядом, и это свидетельствовало, что несчастье с рыбаком и
инспектором случилось в одном и том же месте. Краснофлотцы уверяли, что и
"Альбатрос" был найден в этом же районе. Трофимов приказал водолазам
особенно внимательно обыскать те квадраты дна, в которых были найдены
лодки.
Розыски длились еще часа полтора, но больше ничего водолазы не нашли.
Капитан-лейтенант дал приказ баркасу возвращаться на корабль и сам вместе
с профессором Ананьевым поехал на своей шлюпке туда же.
Глава VII
Н А Х О Д К А Н А "А Л Ь Б А Т Р О С Е"
На миноносце Трофимова ждали радиограммы из штаба. Радист
отрапортовал и вручил их командиру, как только тот взошел на палубу.
Капитан-лейтенант имел привычку читать радиограммы или у себя в каюте, или
на командирском мостике. На этот раз он вошел в каюту, пригласив туда и
профессора. Сняв фуражку, положив ее донышком на стол и усевшись в
винтовое кресло, он просмотрел радиограммы. Одна из них особенно привлекла
его внимание. Отложив ее в сторону, командир обратился к профессору:
- Это ответ на мое донесение о происшедших здесь событиях. Штаб
поручил мне проводить расследование до прибытия представителей
следственных властей. "Буревестник" пока остается на рейде Лебединого.
- Но что же расследовать, если фактически нет никаких следов, никаких
намеков, способных объяснить, что тут произошло! - взволнованно промолвил
профессор.
В это время в дверь постучали и чей-то голос попросил разрешения
войти.
- Прошу, товарищ комиссар, - пригласил Трофимов.
В каюту вошел комиссар эсминца - молодой моряк Драган.
Командир попросил его сесть и протянул ему полученные из штаба
радиограммы.
Комиссар внимательно перечитал их и, возвращая, сказал:
- Я хотел показать вам одну вещь. - Он вытащил из кармана и положил
на стол перед командиром черную металлическую пуговицу.
Семен Иванович взял ее и стал разглядывать. На пуговице был вытиснен
какой-то рисунок, с тыльной стороны в ушке торчал маленький обрывок сукна.
Пуговица, как говорится, была вырвана с мясом.
- Так, так... - протянул командир. - Где вы ее взяли?
- А вы узнали рисунок, Семен Иванович?
- Узнал, узнал! Но откуда она у вас?
- Краснофлотец, отливая воду из "Альбатроса", нашел эту пуговицу на
дне лодки. Он ее спрятал в карман и забыл. А потом, вспомнив, хотел
передать на "Колумб", но шхуна уже ушла. Заинтересовавшись рисунком,
краснофлотец стал расспрашивать товарищей, а тут как раз боцман Лапир
посмотрел и узнал пуговицу. Они тотчас же передали ее мне.
Профессор слушал этот разговор, не понимая, в чем дело. Командир
передал ему пуговицу:
- Скажите, будьте добры, вам приходилось видеть такие пуговицы?
Профессор развел руками. Он не помнит, но этот рисунок - герб
известной агрессивной державы.
- Вот именно. Но могла ли эта пуговица принадлежать кому-нибудь из
рыбаков на "Колумбе"?
- Я думаю, пока "Колумба" здесь нет, может быть об этом скажет
кто-нибудь из жителей острова, - сказал профессор.
- Вы правы, - промолвил капитан-лейтенант, отодвигая от себя
пепельницу. - Придется съездить сейчас на берег и расспросить соколинцев.
Мы проверим, проверим... Поехали, товарищи!
В пять часов дня командирская шлюпка подошла к причалу, и Трофимов с
Драганом и профессором поднялись в выселок. Они вошли в хату покойного
Бойчука, туда же пригласили нескольких соседей.
Капитан-лейтенант показывал каждому найденную на "Альбатросе"
пуговицу и спрашивал, не видел ли кто-нибудь такой пуговицы у колумбовцев.
Несколько человек ответили отрицательно, но одна из женщин вспомнила, что
такую пуговицу нашли в кулаке умершего Тимофия Бойчука, и назвала молодого
рыбака, который взял ее себе. Оказалось, что рыбак дома. Его немедленно
позвали.
- Скажите, пожалуйста, - спросил его комиссар, - где пуговица,
которую вы вынули из руки Тимофия Бойчука?
- У меня ее взяла Зоря Находка.
- Зачем?
- Она увидела пуговицу и очень просила дать ей на память о Тимофие. Я
сперва хотел было себе оставить, а потом отдал.
- Это она? - спросил капитан-лейтенант, показывая пуговицу.