- Она, - уверенно ответил рыбак.
- Значит, на "Альбатросе" ее оставила Зоря, - задумчиво произнес
Ананьев.
Рыбак взял пуговицу и стал внимательно разглядывать ее, очевидно
заинтересовавшись ушком. Брови у него то поднимались, то опускались - он
был чем-то удивлен.
- Та самая пуговица? - повторил свой вопрос командир эсминца,
наблюдая за лицом рыбака.
- Та самая, только она уже была пришита.
- То есть?..
- Я хорошо помню, что тогда на пуговице сукна не было.
- Не было?
Глаза всех устремились на молодого рыбака.
- Тогда ушко было чистое, я хорошо помню.
Все молчали. Трофимов взял у рыбака пуговицу и принялся внимательно
разглядывать ушко.
- Эту пуговицу пришивали крепко, - наконец задумчиво произнес он.
Дальнейшие расспросы ничего не дали. Командир хмурился - он не мог
разгадать эту тайну.
- Пора на корабль! - обратился Трофимов к комиссару.
Все, кто был в доме, пошли за ними во двор. В воздухе раздавалось
металлическое жужжанье - с моря шел гидросамолет. Он снизился, сделал над
бухтой круг и пошел на посадку. Сев посредине бухты, самолет двинулся по
воде к выселку и остановился метрах в ста от причала. На борту самолета
алела надпись "Разведчик рыбы".
В самолете хлопотали два человека. Закрепив машину на якоре, они
поплыли к берегу на резиновой надувной лодке. Она напоминала не то
испорченный мяч, не то калошу, не то пробковый спасательный круг. Рыбаки с
удивлением смотрели на лодку, но когда она пристала к причалу, удивились и
военные моряки. Из лодки вышел человек в кожаном шлеме. Безусловно, это
был летчик, но вместо левой ноги у него была деревяшка.
Глава VIII
И С К А Т Е Л И Р Ы Б Ы
Это случилось за несколько лет до того, как произошли описываемые
нами события. Весенней ночью, когда в глубокой бездне безоблачного неба
ярко замерцали звезды, из ангаров бесшумно выкатились самолеты. Нежные
вздохи ветра доносили с аэродрома пряный запах черемухи, аромат сирени и
каких-то еще неведомых цветов. И вот на небе появились движущиеся звезды.
Они мерцали то красным, то белым, то зеленым светом и так быстро
передвигались по прямой, что смутили бы всякого астронома. Но на аэродроме
не удивлялись. Там знали: это светили бортовыми и хвостовыми огнями
самолеты, вылетавшие в ночной тренировочный полет.
Боевые корабли взлетали в глубокой тьме. Они отправлялись на учебное
бомбометание. Ориентируясь по приборам, летчики должны были найти полигон,
разглядеть мишени и сбросить на них запас бомб.
Вот корабли уже в воздухе, вот они скрылись во тьме. С аэродрома еще
видны огни, но проходят минуты, и глаз аэродромного наблюдателя уже
потерял их след. Пилоты взяли курс на полигон. Летчик-наблюдатель нажимает
рычаг, стальные гостинцы падают прямо в цель и освещают землю огненными
вспышками.
Сброшены все бомбы. Осталась последняя. И вдруг прогремел взрыв. Под
одной из машин разорвалась бомба. Воздушный корабль содрогнулся от
страшного удара. Летчики с других машин мысленно прощались с боевыми
товарищами.
В ту же ночь поврежденный самолет спустился на своем аэродроме.
Осколками бомбы у него были пробиты фюзеляж, крылья, оба руля, но рулевые
приспособления остались целы, и это дало возможность пилоту удержать
самолет в воздухе. Экипаж был спасен. Получил ранение только пилот. Его
вынесли из кабины окровавленного, с перебитыми ногами и тяжелым ранением
головы.
Летчика звали Петр Петрович Бариль. За исключительную выдержку его
наградили орденом Красной Звезды.
В своей бригаде Бариль считался лучшим пилотом.
После взрыва летчик долго лежал в госпитале, а когда вышел оттуда, у
его товарищей и командиров болезненно сжалось сердце: вместо левой ноги
из-под штанины выглядывала круглая деревяшка.
Петр Петрович Бариль был уволен с военной службы на пенсию по
инвалидности. Ему еще довелось съездить в столицу, где он получил
благодарность и орден. Но Бариль не представлял себе жизни вне авиации и
уверял своих знакомых, что еще будет летать.
В конце концов Бариль добился своего. Пройдя множество комиссий, он
получил разрешение летать на легких, не пассажирских самолетах.
В конце лета лузановская база Рыбтреста приобрела самолет для
разведки рыбы в открытом море. Опыт рыболовецкой авиации доказал, что с
самолетов можно легко обнаружить большие косяки рыбы и стаи дельфинов.
Самолеты быстро находят их в море и немедленно вызывают на место рыбаков и
зверобоев.
В тот день, когда в бухте Лебединого острова водолазы обыскивали дно,
в Лузанах летчик Бариль принял самолет Рыбтреста "Разведчик рыбы" и
вылетел в первую разведку. Вместе с ним летел штурман-наблюдатель Петимко.
Летчиков пришли провожать почти все сотрудники конторы Рыбтреста и
половина рыбаков, находившихся в то время в Лузанах. Руководитель конторы
перед стартом произнес речь и пожелал успеха воздушным разведчикам рыбы.
Маленький гидроплан, подняв шум, пробежал почти километр по воде и
поднялся в воздух. Бариль мысленно похвалил механика: бензиновые баки
полны до краев, точно пилот собирался устанавливать рекорд на дальность.
Очутившись над морем, Бариль почувствовал удовлетворение: машина была
очень устойчива, легка и послушна.
Хорошая, солнечная погода давала возможность осмотреть широкое водное
пространство. Пилот и штурман видели вдали несколько пароходов, ближе к
Лузанам - большое число рыбачьих шаланд, а между портом и Лебединым
островом - маленькое моторное судно. Это был "Колумб", но летчик и штурман
не обратили на него внимания.
Вылетев далеко в море, они миновали мели, и тут штурман заметил, что
в одном месте над водою кружат огромные стаи чаек. Петимко толкнул Бариля
и закричал в переговорную трубку, чтобы тот пролетел над чайками. Пилот
повернул туда. Штурман зорко всматривался. Он не ошибся: внизу шло