огромное количество хамсы. На нее-то и охотились чайки.
Согласно инструкциям, летчики, обнаружив рыбу в этом районе, должны
были лететь не в Лузаны, а на Лебединый и дать знать о находке тамошним
рыбакам. Бариль повернул к острову. Штурман нагнулся над блокнотом,
защищая его от струи встречного воздуха, способной выдрать и развеять все
листки, и записал местонахождение хамсы. В этот момент Бариль толкнул
рукою Петимка и показал ему вниз, на море. Наблюдатель посмотрел. Он
думал, что пилот заметил какое-то судно или косяк рыбы, но сам ничего не
увидел. В одном месте в воде мелькнуло какое-то темное пятно, но оно не
привлекло его внимания. Бариль еще несколько раз оглядывался на штурмана и
показывал ему вниз, но тот так и не понял, в чем дело.
Пилот потерял из поля зрения заинтересовавший его предмет. Вскоре
показалась бухта Лебединого острова, и "Разведчик рыбы" пошел на посадку.
Бариль посадил самолет в самом центре бухты. Ничто не мешало ему
маневрировать. С интересом посмотрев на эсминец, пилот повел машину к
берегу. Пока он бросал якорь, Петимко успел с помощью автомобильного
насоса надуть резиновую лодку, и через несколько минут они поплыли к
берегу. На причале их ждала толпа рыбаков с двумя военными моряками в
центре. Пилот выскочил на причал и, постукивая деревяшкой, быстро подошел
к рыбакам. Он откозырял и представился:
- Старший лейтенант Бариль, временно на гражданской службе в
должности искателя рыбы. Командую вон той машиной, - он показал на свой
самолет. - А это мой экипаж - Михаил Степанович Петимко, - рекомендовал он
штурмана.
Тот, закрепив лодку, улыбаясь, подходил к толпе.
- Можете выезжать на лов, - обратился пилот к рыбакам и, показывая на
Петимка, прибавил: - Он вам расскажет, где и что.
Штурмана на Лебедином знали - он работал два года назад на одном из
судов лузанской конторы Рыбтреста, а потом уехал на Каспийское море
учиться.
Рыбаки немедленно стали готовиться к выходу в море. Погода обещала
продержаться еще несколько дней, и надо было ее использовать. Шаландам
предстояло выйти в море утром, с береговым бризом, и в Соколином закипела
работа, началась беготня. Готовили продовольствие, чинили паруса и
просмоленные плащи.
Моряки и профессор подошли к Барилю. Трофимов хотел воспользоваться
самолетом и переслать в Лузаны письмо начальнику местной группы береговой
обороны, а профессор попросил взять его с собою. Он надеялся ускорить
выезд следователя на остров.
- Письмо можно, - ответил Бариль, - писем возьмем сколько угодно, а
вот человека - нет, не могу, дорогой. У нас машина двухместная, куда ж я
вас посажу?
Трофимов тоже отговаривал профессора от полета, заверяя, что завтра
на Лебедином будут все, кому следует быть.
- Для этого достаточно оснований, - говорил он.
Ананьеву пришлось согласиться.
- Ну, будьте здоровы, - попрощался с пилотом и штурманом Трофимов.
Через пятнадцать минут со шлюпкой перешлю вам пакет.
- А вы в море ничего не замечали? - спросил комиссар, пожимая на
прощанье руку Барилю.
- Ничего, кроме подводной лодки.
- Подводной лодки? - спросил, оборачиваясь, Трофимов, который сделал
уже шаг в сторону причала.
- Да, видели подводную лодку. Я показывал штурману.
- Я не видел подводной лодки, - возразил Петимко.
- Как не видел? Я ж тебе показывал! А ты еще головой мне кивнул.
- Это когда ты вниз показывал? Тут, недалеко от острова?
- Ну да.
- Так я ничего не видел!
- Ну и наблюдатель из тебя! - возмутился Бариль. - Хамсу видел, а
тут... слона и не приметил. Да? Помнишь темное пятно под водой?
Штурман ничего не ответил и только развел руками.
- А почему вы решили, что это подводная лодка? - спросил Трофимов.
- Будьте уверены, я ее хоть на двадцать метров под водой узнаю. Я в
военной авиации служил и на гидропланах не впервые летаю.
Возвращаясь на корабль, командир сказал комиссару:
- Мне казалось, что после наших маневров весь подводный флот
находится на учебном сборе в юго-западном заливе.
- Надо тотчас же запросить штаб, - ответил комиссар.
- Да, да! - согласился командир.
Их шлюпка стояла уже у борта эсминца.
Глава IX
Н А П А Д Е Н И Е
Но вернемся к нашим юным героям, исчезнувшим так внезапно и
таинственно.
Андрий Камбала не ошибся, подумав, что "Альбатрос", отойдя на
небольшое расстояние от шхуны, остановился или даже повернул обратно. На
самом деле так и было. Когда Зоря нарушила свое молчание и сообщила о
гибели Тимофия Бойчука и нового инспектора, Марко и Люда решили было
немедленно вернуться на шхуну и рассказать печальную новость старшим
товарищам. Люда уже повернула каюк, но Марко передумал и предложил все же
сперва отвезти рыбу:
- Мы быстренько съездим на эсминец и тотчас же вернемся назад, а
кстати уж оповестим о происшедших событиях и моряков.
Люда согласилась, и они поплыли дальше.
Шхуна почти сразу же исчезла в тумане. Ни берега, ни эсминца не было
видно. Марко хотел грести быстрее, но из этого ничего не выходило. Его
внимание отвлекал рассказ Зори. Люда хоть и не сводила глаз с компаса,
чтобы не заблудиться в тумане, но слушала тоже, не пропуская ни одного
слова, и часто перебивала Зорю вопросами. Та кратко рассказала, как
исчезли утонувшие и как были найдены их тела, а потом вытащила из кармана
своей курточки черную металлическую пуговицу и показала ее друзьям:
- Эту пуговицу нашли у дяди Тимоши. Он крепко держал ее, зажав в
кулак. Насилу вынули.
Марко перестал грести и взял у девочки пуговицу. Таких пуговиц он
никогда не видал.
- У нас говорили, - продолжала Зоря, - что дядя Тимоша, когда попал в
воду, хотел, верно, сбросить одежду, но успел только пуговицу оторвать. Но
я не помню, чтобы у него была такая пуговица. Я потом нарочно пересмотрела
все платье, в котором его нашли, но там все пуговицы были на месте, ни
одна не оторвана.
- Ну? - вопросительно посмотрел на нее Марко. - Откуда же эта