этого сделать не сможем, а у тебя еще и рука болит. Был бы ветер, мы бы
притянули сюда нашего "Разведчика"... Но ветра нет. Может, ночью подует...
- Знаете что? - предложил юнга. - Поезжайте вы один на клиперботе к
самолету, привезите оттуда нашего командира, а я подожду вас тут. Втроем
спустим шлюпку, перекатим туда каким-нибудь способом бензин и доставим его
на самолет.
- Оставить тебя? А если этому "S" вздумается пойти ко дну?
- Это будет не так скоро. А вот пока мы ветра ждем, он может с нами
распрощаться.
- Так давай я останусь, а ты плыви за Барилем.
- У меня же рука болит, я долго не прогребу, - ответил юнга.
Петимку не хотелось оставлять мальчика одного на этом не очень
надежном судне, но, взвесив обстоятельства, он согласился. Марко полез
назад, на шлюпдек, а штурман на клиперботе отошел от парохода.
Юнга следил, как лодка удалялась и наконец исчезла. На самолете
зажглись бортовые огни. Очевидно, Бариль включил маленький аккумулятор.
Юноша присел возле шлюпки. Он смотрел на черную воду моря, в которой
отражались уже первые звезды, и терпеливо ждал возвращения клипербота.
Вдруг он насторожился: где-то совсем близко послышалось не то рычанье, не
то тявканье. Оно раздавалось все громче. И, точно в ответ, во тьме на
затопленном пароходе зарычал какой-то зверь. Вскоре к нему присоединился
другой.
Глава XXII
Т А И Н С Т В Е Н Н Ы Й П А Р О Х О Д
Бариль нетерпеливо ждал штурмана и юнгу. Он следил за ними в бинокль
и видел, как они огибали судно.
- Отчаянный народ! - сказал он Зоре. - У нас в бригаде о таких
говорили: "Свет не удивит, а разбиться может".
- А что, если они там кого-нибудь нашли? - заметила девочка.
- Я - против. Где же мы поместимся?
Размещаться действительно было негде.
Когда зашло солнце, на пароходе зажегся зеленый огонек. Судно стояло
к ним правым бортом. Первые легкие сумерки уже мешали разглядеть на нем
людей, но когда клипербот отошел от парохода, Бариль не спускал с него
глаз, пока он не приблизился настолько, что стало заметно отсутствие
одного пассажира.
- Боялись мы, Зоря, что они пассажиров привезут, а выходит, что наш
один там остался. Вот народ! - удивлялся пилот.
Бариль и Зоря с нетерпением ждали приближения лодки.
Наконец Петимко причалил и рассказал о результатах разведки.
Узнав про бензин, Бариль сразу засуетился.
- Так у меня же левый бак цел, а с половинным запасом мы часа три
можем продержаться!
Пилот принял план, придуманный юнгой и штурманом, правда неохотно
соглашаясь оставить самолет. Но другого выхода не было. Проинструктировав
Зорю, как ей вести себя, Бариль пересел на клипербот.
- Значит, если что-нибудь случится, - сказал пилот девочке, - мигай
бортовыми огнями. И держи надутую подушку все время под рукой.
Зоря пообещала выполнять все, что ей было приказано, и летчики
отплыли. Ночная тьма уже совсем покрыла море. Резиновая лодка плыла при
свете звезд, ориентируясь по зеленому огоньку парохода. Позади остались
фонари самолета. Веслами греб Бариль, а Петимко в это время отдыхал и
снова подробно рассказывал о результатах осмотра судна.
- Кроме штурманской рубки, вы никуда не заходили? - спросил пилот.
- Нет.
- А может быть, там есть кто-нибудь живой?
- Надумал! Мертвый еще может быть, а в живых разве только крысы
остались. Марко сейчас, наверное, слышит, как они пищат.
Вдруг до них долетел стон. Оба замолчали и стали прислушиваться.
Низкий, могучий стон, один, другой... Стон переходил в глухой рев.
- Это что? - спросил пилот.
Штурман молчал, ожидая повторения необычного звука. Звук вскоре
повторился. Это был стон, заканчивавшийся чем-то вроде рева сирены:
о-о-у-у-у... Но не протяжно, а громко, раскатисто. Казалось, звуки неслись
с парохода, но штурман и пилот не были в этом уверены.
- Если на пароходе так поют крысы, - сказал Бариль, - то я не завидую
нашему мальчугану. - И он изо всех сил налег на весла.
Встревоженные страшными звуками, летчики спешили. Еще несколько раз
слышался вой, потом все стихло. Клипербот шел с максимальной скоростью.
Вот перед ними уже обрисовался силуэт парохода. Он чернел на фоне ночи,
как маленькая башня с надстройками. Единственный зеленый огонек спокойно
светил над ней. Штурман сложил ладони рупором и крикнул:
- Марко-о! Марко-о!
Но даже эхо не ответило - звук потонул в пустоте. Они ждали ответа,
но тишина была неподвижна. Тогда они закричали вместе. На этот раз с
парохода долетел ответ:
- Алло-о-о! Алло-о!
- Он или не он? - спросил штурман, не узнавая голоса.
- Да, он! - уверенно заявил пилот и снова крикнул: - Марко! Где ты?
Как подойти?
- Подходите под фонарь! - послышался ответ.
И штурман, убедившись, что говорит Марко, направил лодку к фонарю.
Очутившись под трапом, который вел на нижний капитанский мостик, они
снова услышали громкое тявканье. Где-то в недрах парохода рычал какой-то
большой зверь. Марко появился на ступеньках трапа.
- Эй, мальчик, что это у тебя здесь за концерт? - спросил Бариль.
Степаныч уверяет, что это крысы развлекают тебя.
- Чтоб их, этих крыс! Я когда услышал, сначала так перепугался, что
хотел в воду прыгать и к вам плыть. Потом привык. Верно, тут зверинец
везли и не все звери потонули.
- Они могут оказаться не очень гостеприимными хозяевами, - заметил
пилот.
- Пока они не вырвались на палубу, давайте спускать шлюпку,
предложил Петимко.
Чтобы легче справиться со шлюпкой, стали искать ручной фонарь. Его
почти тотчас же нашли в штурманской рубке. При свете этого фонаря
осмотрели шлюпки. Их оставалось на пароходе три: одна на левом борту и две
на правом. Четвертой, очевидно, воспользовалась команда, оставляя корабль.
Выяснилось, что подтянуть шлюпку на талях, а потом спустить ее в море им
все же не под силу. Легче было бы ссунуть ее с наклонной палубы прямо в
воду, но для этого надо было разбить подпорки, на которых шлюпка стояла.