— Я говорил, что может быть до пяти баллов.
— Шесть баллов тянет, — поправил его старший штурман с «Буревестника». — В эти дни возможны небольшие кратковременные шквалы…
Утром эсминец прошёл по морю. Нигде никаких следов парохода или подводной лодки не нашли. Они лежали на глубине сто двадцать метров, как показывал это эхолот в штурманской рубке «Буревестника».
Эсминец вернулся к Лебединому острову. На командирском мостике стоял капитан-лейтенант Трофимов и задумчиво смотрел вдаль. Если бы кто-нибудь заглянул ему в глаза, то прочёл бы в них выражение глубокой печали и сожаления.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
1. СЕСТРА МИЛОСЕРДИЯ
Находясь в подводной тюрьме, Люда утратила представление о времени, поскольку свои наручные часы потеряла ещё в Лебединой бухте, когда попала в плен. Здесь всё время горело электричество, и она не могла определить, когда был день, когда ночь. После того как отдала Анчу письмо, долго сидела в одиночестве со своими мыслями. Позже ей принесли два блюда. Это мог быть обед, а возможно, и ужин, ведь после того очень долго никто не заглядывал в каюту. И наконец она заснула.
Проснулась от шума и беготни, доносившимися из-за стены. Вскоре донёсся звук пулемётной стрельбы. А несколько минут спустя Люда ощутила, что подводная лодка сдвинулась с места. В этот же момент в каюту вошёл Анч и велел ей идти за ним.
— Вы поможете перевязать раненого, — сказал он, — и посидите возле него.
Шпион проводил её в небольшую каюту с двумя койками и маленьким столиком. Из этой каюты, как и из командирской, был выход через центральный пост в боевую рубку. Позже Люда узнала, что это была каюта помощника командира и помощника Анча. Последнего она сразу же там увидела, но сначала не узнала. Перед ней на койке лежал бесчувственный окровавленный человек. Второй моряк склонился над ним и разрезал ножом одежду, кусками бросая её на пол. На маленьком столике стояла аптечка-сундучок.
Моряк велел ей держать раненому голову, а потом стал заливать ему йодом и бинтовать страшные рваные раны непонятного Люде происхождения.
Во время перевязки послышались выстрелы из пушки на палубе. Эти выстрелы утихали и возобновлялись ещё дважды. Девушка волновалась, ей казалось, что на пиратов напали, и они отбиваются. Возможно, сейчас решалась её судьба. Вскоре Люда почувствовала, что лодка скрывается под воду.
Закончив перевязку, моряк показал знаками, что ей следует следить, когда раненый придёт в себя. Потом он вышел. Девушка осталась одна и, наконец, узнала раненого — это был матрос, которого она видела несколько раз. Он лежал в беспамятстве с закрытыми глазами, хотя иногда стонал. Люда сидела на маленьком стульчике за столом и осматривала каюту. Через дверь с центрального поста управления до неё временами долетали слова. Из этих обрывков разговора она узнала о тревожных настроениях пиратов. Командир и помощник спрашивали друг друга, откуда в это время здесь взялся самолёт. Потом слышно было, как командир ругался, отвечая кому-то в телефон. Казалось, тревога пиратов всё возрастала: лодка остановилась, был отдан приказ соблюдать абсолютную тишину. Затем лодка бесшумно поднялась, но на поверхность не всплыла. Наверное, пираты наблюдали море в перископ. Через несколько минут послышалась команда выпустить торпеду. Торпедного выстрела она не чувствовала. Лишь довольные восклицания командира пиратской лодки вскоре сменились проклятиями. На эти проклятия ответил другой голос:
— Эсминец остановился, она его поймает на спирали.
Потом тот же голос добавил:
— Их прожекторы могут заметить перископ.
И Люда снова ощутила погружение лодки. Её охватила неизъяснимая тревога — она догадывалась, что на поверхности моря какому-то судну угрожает торпеда. И действительно, вскоре прогремел глухой звук взрыва, и радостные восклицания послышались из центрального поста управления. Девушка до боли сжала кулаки. Лодка снова поднималась. На этот раз она всплыла на поверхность. Люда окаменело сидела со сжатыми кулаками и зажмуренными глазами. В её воображении предстала гибель парохода и людей на нём.
Но вдруг она встрепенулась и открыла глаза. Страшная картина пропала, потому что с центрального поста снова долетала ругань командира. За руганью прозвучал приказ открыть баллоны со сжатым воздухом и дать полный ход электромоторам. В звучании голоса, отдающего приказы, слышался испуг. Значит, теперь опасность грозила подводной лодке. Люда ощутила прилив радости, забыв, что это опасность также и для неё.