Отвага старика спасла неизвестного. Моряк опередил вал прибоя и схватил человека, лежавшего на песке. На этот раз вода покрыла обоих, но старик удержался: когда волна отошла, он остался на том же месте, быстро вытащил тело на берег и понёс к дому. Ноша была очень лёгкой. Пронеся её с сотню шагов, старик не чувствовал усталости и, казалось, мог идти с ней до самого Соколиного.
Когда дед вошел в дом, дочь вскочила со своего места и бросилась к нему, словно надеясь увидеть у него на руках своего сына. Но на руках у деда лежал не Марк, а неизвестный окровавленный подросток. Женщина поняла, что случилось несчастье, и склонилась над спасённым с материнской нежностью.
— Это девочка, — произнесла она.
Незнакомка открыла глаза, посмотрела вокруг ничего не понимающим взглядом и снова опустила веки. Ее раздели, положили на постель, растёрли и одели в рубашку, несколько лет назад принадлежавшую Марку, а теперь ожидающую, пока Гришка подрастёт.
Ни женщина, ни старик не могли узнать девочку. Может быть, она была из Соколиного? Всех детей и подростков оттуда они не знали. А может быть, это была и вовсе чужая девочка с какой-нибудь погибшей в море шаланды.
В это время проснулся Гришка. Первое, что он увидел, были фигуры матери и деда, склонённые над кроватью, где лежал кто-то в мальчишеской одежде.
— Марк! — воскликнул мальчик, вскочил и подбежал к постели.
Но это оказался не Марк, а девочка. Гришка внимательно посмотрел на её лицо.
— Яся Найдёнка! — проговорил он, широко раскрывая глаза. — А где Марк?
Женщина и старик, поражённые, посмотрели на мальчика. Так это Яся Найдёнка, погибшая вместе с Марком и Людой!
Махтей никогда не видел Ясю, а его дочь Валентина видела её только несколько лет назад. Но оба сразу поверили Гришке. Мальчик, бывая в Соколином, знал там всех.
Принялись согревать девочке ноги, давали нюхать нашатырь, клали тёплые компрессы на голову. И вот девочка, раскрыв глаза, уже не закрыла их. Испуганно и вопросительно она смотрела на склонённые над ней лица.
— Яся, где Марк? — спросил старик.
Девочка с трудом повернулась на бок и узнала Гришку.
Значит, она в — безопасности.
— Скорее догоняйте «Колумб», скорее спасайте их! — прошептала Яся.
Эти слова сперва показались её слушателям бредом, но девочка из последних сил приподняла голову над подушкой и заговорила:
— Вчера вечером пираты захватили «Колумб», убили дядю Стаха и Андрея… Там остались Лёвка и Марк. Я спаслась и едва доплыла до берега… Их надо догнать!..
Значит, Марк жив, но в опасности! Трое людей умоляюще смотрели на девочку, ожидая, что ещё она скажет…
8. «КАЙМАН»
Если бы в те дни какой-нибудь наблюдатель внимательно следил за движением пароходов в южном море и, отмечая на карте курсы, записывал каждый час местонахождение судов, его внимание, наверное, привлекло бы поведение одного парохода. Вместо того чтобы идти всё время своим курсом, направляясь в определённый порт, этот пароход трижды в день менял направление, а ночью, если не стоял на месте, менял свой курс ежечасно. Один раз в сутки, в определенное время, он всегда оказывался на одном и том же месте.
Казалось, на этом пароходе совершала плавание какая-то экспедиция, изучающая новое, замкнутое течение. Но если бы наш наблюдатель приблизился к этому пароходу, то на протяжении суток не заметил бы никаких признаков, свидетельствующих о гидрологических, гидрохимических, гидробиологических и, наконец, метеорологических наблюдениях на пароходе. Впрочем, радист наверняка обратил бы внимание на многочисленные сводки о погоде, передаваемые с парохода в течение суток. Эти сводки, должно быть, передавались по специальному коду метеорологической службы. Во всяком случае, они почти никогда не соответствовали действительности. Правда, возможно, что пароход был только передаточным пунктом и пересказывал одну за другой метеосводки судов, плавающих на других морях и океанах.
На чёрном борту парохода большими буквами было написано название: «Кайман». В каюте капитана в маленьком сейфе лежали судовые документы. Они находились в многочисленных папках. В каждой папке документы говорили об одном и том же по-разному. Согласно одной папке, «Кайман» шел с юга на север, согласно другой — с востока на запад, а третья и четвертая указывали прямо противоположные направления. И хотя этих папок с противоречивыми документами было много, такой разнобой не тревожил ни капитана, ни его помощников. Менее всего был обеспокоен этим обстоятельством старший помощник. Поведение его могло тоже вызвать удивление человека, знающего обязанности службы старшего помощника на пароходе. На «Каймане» он совсем не отбывал штурманскую вахту и вообще редко выходил на капитанский мостик. Почти все время он проводил в радиорубке. Капитан вёл себя с ним исключительно вежливо, иногда даже подобострастно, а тот не всегда отвечал капитану тем же.