Если бы кто-нибудь из команды «Колумба», за исключением Стаха Очерета, очутился на минутку на этом пароходе, то в старшем помощнике он сразу узнал бы моряка, которого видел с повязкой на глазу в столовой «Кавказ». Правда, теперь моряк был без повязки.
Да, это был он — морской агент той же службы, что и Анч, — а пароход «Кайман» выполнял функции плавучей базы подводной лодки. Радиостанция служила для связи между подводной лодкой и материком, и потому в ней протекала основная деятельность «помощника капитана».
В последнюю ночь он не выходил из рубки. В течение двадцати четырех часов лодка не подавала о себе никаких вестей. Последней радиограммой командир лодки известил о потоплении «Антопулоса». Радиостанция «Каймана» продолжала регулярно передавать лодке необходимые сообщения и указания, полученные с материка, но подтверждения о приёме радиограмм адресатом не было.
Накануне вечером пришёл запрос с материка. По-видимому, там были встревожены длительностью пребывания лодки вблизи советских берегов. Давались последние инструкции: выкрасть профессора Ананьева и убираться оттуда восвояси. Эти инструкции агент зашифровал в метеосводку, и радист уже трижды передавал их в условленное время. Но до сих пор никакого ответа с лодки не пришло.
Тем временем рация «Каймана» перехватила известие о спасении команды «Антопулоса». Немного позже радист подслушал разговор двух других радистов. Один из них рассказывал о гибели греческого парохода. Моряки утонувшего парохода выражали уверенность, что причиной взрыва была неизвестно кем выпущенная торпеда. Это обстоятельство усложняло положение и угрожало опасностью не только лодке, но и её базе.
Размышления о возможном местопребывании подводной лодки, о том, почему она не отвечает на сигналы, тревожили «помощника капитана». По сообщениям, полученным из разных мест, он знал, что в районе Лебединого острова находятся один военный корабль и один гражданский самолёт, но это не представляло собой угрозы для первоклассной разведывательной подводной лодки с опытным командиром и таким энергичным и отважным агентом, как Анч. По всем расчётам с лодкой ничего не могло случиться. Но рация там почему-то молчала. Особенно это взволновало командование «Каймана», когда трижды прошли условленные для радиосвязи часы, а радист сигналов не обнаружил.
Ночью «Кайман» всегда находился на одном и том же месте. Капитан корабля-базы и командир подводной лодки заблаговременно определили это место для своих встреч. Оно было вдалеке от обычных путей пассажирских и торговых пароходов и вне рыбачьих районов. Там уже состоялась одна кратковременная встреча: подводной лодке были переданы баллоны со сжатым кислородом.
Условились, что на исходе каждой ночи «Кайман» будет патрулировать в определённом месте на случай возможной порчи радиоприборов или какой-нибудь аварии подводной лодки, которая в этих обстоятельствах должна была прийти туда же.
Всю шквальную ночь «Кайман» крейсировал вблизи этого места, не удаляясь более чем на одну-две мили. Он шёл с наименьшей скоростью и, если бы понадобилось, мог в одну минуту «испортить» свои машины и приступить на ходу к «ремонту». Вахтенный получил приказ следить как можно внимательнее за огнями в темноте. Впрочем, за всё время этого плавания нигде не было обнаружено ни одного огонька, ни одного силуэта корабля или хотя бы маленькой лодки. Дежурный радист также не мог похвалиться новостями.
Наступало утро. Множество биноклей щупало горизонт, но также безрезультатно. «Старший помощник» теперь все время находился на капитанском мостике. Капитан стоял рядом и каждые десять минут докладывал ему результаты осмотра.
Из-за горизонта показалось солнце и быстро стало подниматься. До конца условленного крейсирования оставались минуты. Следуя распорядку предыдущих дней, «Кайман» должен был закончить ремонт «повреждённых» машин и отбыть в свой круговой рейс по ежедневному маршруту.
Прошел час. Капитан вопросительно взглянул на своего «старшего помощника».
— Продолжим предрассветное крейсирование, — сказал агент. — Увеличьте длину нашего пути и прикажите усилить наблюдение.