Шхуну видно было уже без бинокля. Пассажиры заволновались, когда комиссар объяснил, что это и есть «Колумб». Одновременно он рассказал им, что Петимко во время полета видел на шхуне Марка. Эта весть обрадовала и несколько успокоила всех троих. Яся спрашивала, заметил ли Петимко Лёвку.
— Лётчик видел четверых. Значит, один из них — Лёвка, — ответил комиссар.
Мать Марка, волнуясь, спросила, не могут ли пираты в последнюю минуту убить пленных. Комиссар успокоил ее, сказав, что над шхуной летает «Разведчик рыбы» и на глазах у пилотов налётчики не посмеют ничего сделать пленным.
Заметив слева от шхуны ещё одно пятнышко, дед Мах-тей некоторое время молчал, а потом, убедившись, что это пароход, сказал:
— Эге! Так они, собачьи дети, между трёх огней — эсминец, пароход и самолет!
Старик не знал, что пароход шел на помощь захватчикам.
Но вскоре об этом узнали все на эсминце. Командир дал команду «полный боевой». Старый Махтей, стоя почти на носу, с наслаждением подставлял грудь ветру, вызванному бешеным ходом корабля. Он видел, что пароход почти подошёл к шхуне, но все же верил в победу эсминца. Впрочем, далеко не все на корабле могли сказать это с уверенностью. Расстояние от шхуны до корабля было во много раз больше, чем от парохода. Командир ждал вычислений штурмана, который, склонясь над пеленгатором, измерял углы и фиксировал время прохождения «Кайманом» различных точек, обозначенных на карте.
Комиссар поднялся на мостик и стал рядом с командиром, следя в бинокль за движением трёх черных точек впереди. Капитан-лейтенант склонился над тридцатидвукратным биноклем, стоявшим на специальной треноге на мостике. Если бы не легкое дрожание палубы, в этот бинокль уже были бы видны люди на пароходе и шхуне.
Старший механик находился на своем посту в машинном отделении. К этому обязывала команда «полный боевой». Время от времени старший механик звонил помощнику вахтенного начальника и спрашивал, как дела. Тот каждый раз отвечал, что всё хорошо, кратко поясняя ход событий. Но в четвёртый раз он проворчал что-то невразумительное.
Именно в этот момент штурман докладывал командиру, что он высчитал скорость хода «Каймана», учтя расстояние от него до шхуны, — и получается, что «Буревестнику» не хватает одной с четвертью минуты, чтобы отрезать «Кайман» от «Колумба». Капитан-лейтенант сердито посмотрел на штурмана. «Буревестник» шёл «полным боевым», и командир знал, что мог наверстать за остающееся время четыре-пять секунд. Комиссар наклонился к уху командира и что-то прошептал. Трофимов схватил телефонную трубку.
— Машина! — в тот же миг услышал старший механик голос капитан-лейтенанта.
— Слушаю.
— Полный ход по вашему проекту!
На палубе «Каймана» тоже все были взволнованы. Сперва самолет не вызывал на пароходе никаких подозрений, а когда заметили шхуну, капитан распорядился немедленно «повредить» машину и приступить к «ремонту». Команда мастерски умела симулировать это. Но когда самолет прилетел вторично, а на шхуне появились условные знаки, на «Каймане» засуетились, вызвали сигнальщика, агента, ушедшего было завтракать, и отменили «поломку» машины.
Шхуна неожиданно остановилась, и какой-то человек просигналил: «Немедленно идите на помощь. Очень важно». Предыдущий шифрованный сигнал означал присутствие на шхуне кого-то с подводной лодки, а воздушные атаки самолёта на шхуну доказывали, что ей действительно угрожала опасность. Впрочем, кто именно в тот момент находился на шхуне, нельзя было разглядеть и в самый сильный бинокль.
«Кайман» двинулся к шхуне. Он шел не очень быстро. На грузовом пароходе нельзя так быстро менять ход, как это делается на военных кораблях. Как ни старались в машинном отделении парохода перейти с наименьшего хода к наибольшему, это отняло немало времени. В первые минуты, убедившись, что самолёт не вооружен, на «Каймане» не слишком беспокоились. Однако, заметив на горизонте чёрную точку, приближавшуюся оттуда же, откуда прилетел и самолёт, капитан сразу заподозрил, что лётчики вызвали себе на помощь какое-то судно.
Впрочем, в этом также не было ничего страшного: судно едва виднелось на горизонте, и «Кайман» успел бы десять раз подойти к шхуне, пока оно дошло бы до места действия.
Так прошло минуты две. Затем один из помощников капитана заметил, что судно приближается очень уж быстро. Оно буквально на глазах вырастало перед ними. Такую скорость мог развить только легкий военный корабль. Это обстоятельство заставляло ускорить движение парохода во избежание возможных неприятностей.