Военному кораблю пароход должен был показать свой национальный флаг. Командир корабля имел право проверить документы парохода. Единственное, чего он не имел права сделать без согласия капитана, — это снять с иностранного судна человека, даже заведомого преступника. Капитан «Каймана» спешил к «Колумбу», надеясь воспользоваться своим правом. Военный корабль мчался, как вихрь, но пароход имел преимущество в расстоянии. «Старший помощник» злорадно улыбался, следя за этим состязанием. Матросы на пароходе приготовились бросить за борт трапы, как только поравняются со шхуной. Маленький безоружный самолетик не мог им помешать.
А Барыль всё кружил над шхуной. Пилот, казалось, забыл, что он не на военном самолёте. У Петимко от непривычки к головоломным виражам иногда захватывало дух. По временам штурман повисал на ремнях, которыми был пристегнут к сиденью, и тогда он хватался руками за борт и смотрел на пилота широко раскрытыми глазами. «Разведчик рыбы» проносился над шхуной, стрелой взмывал вверх, делая «горку», то есть задирая нос почти вертикально, переходил в петлю и прямым пикированием шёл снова на «Колумб». Казалось, он вот-вот упадет на палубу шхуны, разобьется и одновременно собьёт мачту, рубку, раздавит людей. Вряд ли Барылю приходилось так работать даже на военной машине.
Это была инсценировка боя с другим самолётом, — только тот, «другой», то есть шхуна, никуда не мог упасть. Во всяком случае, вероятно, ни одному лётчику на свете не приходилось летать таким образом на машине, не предназначенной для высшего пилотажа.
Барыль старался дезорганизовать своих врагов на шхуне, и это ему удалось. Он не дал им снова запустить мотор, как они ни старались. Он пролетал боком так низко, что, казалось, вот-вот снесет кому-нибудь из них голову. Махал им кулаком, угрожал. Анч не выдержал и выстрелил, послав лётчику последнюю пулю из своего револьвера, но попал только в крыло.
Барыль атаковал не только шхуну. Он повёл свою машину навстречу пароходу, вызвав там тревогу и смятение. Когда он, зайдя сбоку, неожиданно бросился на капитанский мостик, все, кто там стоял, попадали на палубу, уверенные, что самолет целится поплавками в их головы. Рулевой с перепугу бросил руль, и волны сразу же сбили пароход с курса. «Кайман» заметался и уклонился вправо. Когда пилот проводил машину над мостиком, капитану и всем присутствующим показалось, что самолёт уже падает, зацепившись крылом за мачту. И в самом деле, расстояние между фок- и грот-мачтами было короче, чем размах крыльев самолёта. Но «Разведчик рыбы», сделав крен, проскочил над пароходом наискосок, подняв одно крыло и опустив другое. Когда капитан вскочил на ноги, пароход, никем не управляемый, полным ходом шел навстречу военному кораблю. Капитан приказал перепуганному вахтенному матросу перейти в рубку для рулевого, а в машину скомандовал дать «самый полный», потому что самолет мчался уже в новую атаку на пароход. Барыль во второй раз взял горку перед бортом парохода, но «Кайман» уже шел полным ходом к шхуне. Рулевой на пароходе стоял в рубке.
Штурман на «Буревестнике» доложил командиру, что им не хватает пятнадцати секунд. Через пять секунд старший механик принял приказ командира развить скорость, согласно его проекту увеличения хода, на три мили в час сверх нормы. В течение двух минут приказы старшего механика выполнялись в кочегарке с совершенно невероятной быстротой. Вся машинная команда давно уже знала планы своего командира. Своими проектами он в первую очередь делился с подчинёнными товарищами. Потом все вместе обдумывали проекты, и когда уже все обитатели машинного разделяли его мысль, он вступал в борьбу за осуществление задуманного. В машинном отделении особенно остро переживали поражения при реализации предыдущих проектов. Но когда старший механик снова заводил разговор об увеличении скорости, мысли всех присутствующих устремлялись к новому проекту. Уже несколько дней, как в машине и кочегарке выполнили подготовительные работы и только ждали, когда наконец командир корабля согласится на испытание. Правда, этого ожидали не раньше, чем по возвращении на базу, но на всякий случай все были готовы приступить к испытанию в любую минуту.
Когда командир приказал увеличить скорость сверх максимума, все с лихорадочной поспешностью принялись за выполнение возложенной на них работы. Никто не хотел верить, что на этот раз их проект провалится. Только один шутник, которому поручили не сходить с места, мотал головой и, смеясь, приговаривал: «Провалится, провалится, провалится». Он вспомнил анекдот о старом моряке, который всю жизнь не мог исполнить желаемое и, чтобы обмануть судьбу, всегда повторял: «Не удастся, не удастся, не удастся». К счастью для шутника, на него в этот момент не обратили внимания.