— Послушайте, как мне вас называть? — обратилась она к своему раненому соседу.
— Антон, — послышался голос после короткого молчания.
— Скажите, какие есть способы спастись с такой глубины?
— В нашем распоряжении — никаких… Если бы тем двоим, что выбросились из лодки, удалось спастись, они могли бы сообщить о нас. Но даже в таком случае вряд ли водолазам удастся поднять нас с этой глубины.
— Разве это невозможно?
— Фактически почти нет.
— Вы говорите: «почти»…
— На такую глубину водолазы спускаются, но для этого требуется очень много времени. Допустим, нас найдут и лодку поднимут. Но пока закончатся подъёмные работы, мы все погибнем без воздуха.
— Выходит, положение не так уж безнадёжно. Если бы нам удалось сообщить о себе, я уверена, что эпроновцы спасли бы нас.
— Разве что ваши эпроновцы… Но ни один из тех, кто спасся, не захочет вызывать на помощь советских водолазов.
— Я слышала разговор про аварийный буй. Если я правильно поняла, его можно выбросить на поверхность и подать о себе весть.
Раненый пошевелился. Девушка зажгла в нём искру надежды.
— Да, да… Если мы выбросим буй… Если его немедленно найдут и передадут эпроновцам… Мы проживём еще три-четыре дня.
Светлое пятно, едва видневшееся на том месте, где горела лампочка, совсем погасло. Каюта погрузилась в темноту. Люда потеряла последний ориентир и теперь могла двигаться только на ощупь.
— Нам нужен свет, — сказала девушка.
— У меня есть спички, — ответил Антон, — но каждая зажжённая спичка уменьшает запас кислорода.
— Неужели здесь нет электрического фонарика?
— Попробуйте найти старшего офицера и обыщите его карманы — у него должен быть фонарик.
Люда вспомнила, что труп старшего офицера лежал на ступеньках между каютой и центральным постом управления. В одном из его карманов Люда действительно нашла электрический фонарик, похожий на трубку. Зажгла, осмотрела убитого и вернулась к столику. Теперь можно было пользоваться фонариком.
— Экономьте батарею, — сказал Антон.
— Знаю, — ответила девушка и погасила фонарик. — Что же дальше?
— Напишите записку, которую надо положить в буй.
Девушка нашла в столике бумагу, автоматическую ручку, поставила возле себя фонарик и стала писать.
— Как называется эта подводная лодка?
Антон молчал.
— Вы хотите, чтобы вас спасли эпроновцы, и отказываетесь назвать свой корабль?
— Пишите — пиратская подводная лодка, — глухо ответил раненый, — а там уж они сами разберутся.
— Хорошо. Как определить, где мы находимся?
И снова молчание.
— Буй можно пустить плыть, а можно оставить на привязи, — ответил Антон. — В первом случае точно определяют местонахождение подводной лодки, а во втором — буй сам показывает это место, если его не сорвёт ветром и волнами (он очень чувствителен к ветру). Если мы далеко от морских путей, то буй на привязи может оставаться незамеченным бесконечно долго.
— Но мы же не знаем, где мы!
— Выпустим привязной буй.
Больше Люда ни о чём не спрашивала. Она писала быстро, не задумываясь, и через несколько минут прочла раненому:
— «Борт пиратской подводной лодки. Лодка затонула на глубине восьмидесяти пяти метров. Командир лодки и шпион Анч выбросились на поверхность, застрелив перед этим старшего офицера и рулевого. Осталась в каюте возле центрального поста управления с одним раненым. В лодке есть люди, но связь с ними прервана. Электричество погасло, пользуюсь фонарём. Запас воздуха ограничен. Ждём помощи эпроновцев».
Окончания она раненому не читала. Там было следующее:
«Пираты захватили меня в плен в бухте Лебединого острова вместе с Марком Завирюхой и Ясей Най-дёнкой. Допрашивали о торианитовых разработках, местонахождении военных кораблей, “Буревестнике” и др. Марк подвергся пытке. Он и Яся погибли как герои. Раненый пират знает русский язык и называет себя Антоном.
Если нас не спасут, известите о моей смерти отца, профессора Ананьева, находящегося на Лебедином острове.
Люда Ананьева».
По указанию раненого Люда пошла в центральный пост управления, чтобы найти там буй и шахту, по которой его выбрасывают на поверхность моря. Нашла узкий полосатый цилиндр длиной в полтора метра. Верхняя часть его представляла собой трубчатый стержень с двумя намотанными на нём флагами, означавшими: «Терпим аварию, необходима немедленная помощь». В верхней части этого цилиндра легко вывинчивалась головка, и оттуда вынималась алюминиевая трубка, в которую можно было вложить записку. Дно цилиндра заканчивалось кольцом-ушком, к которому был крепко привязан тросик. Этим тросиком буй соединялся с подводной лодкой. Он, так сказать, служил якорным канатом.