Они вошли в маленькую каюту. Командир, как всегда, снял фуражку и положил её на стол. Комиссар усадил Ананьева в кресло. В иллюминаторе каюты шелестел вентилятор. Командир выключил вентилятор, как будто тот мешал ему, и обернулся к профессору:
— Андрей Гордеевич, будьте мужественны, выслушайте меня. — Что-то сжало ему горло, он глотнул слюну. — Сейчас на поверхность поднимут декомпрессионную камеру. Там Люда… Она в тяжелом состоянии.
Профессор Ананьев не пошевельнулся, только глаза его расширились. Он смотрел на капитан-лейтенанта, точно что-то пытаясь угадать.
— Она?.. — спросил он тихо.
— В очень тяжелом состоянии, — ответил комиссар и нахмурился.
Дверь каюты открылась. Помощник командира вошёл без предупреждения.
— Извините, — сказал он, и все подняли на него глаза. — Извините, у нас неприятность: оборвался телефонный провод связи с декомпрессионной камерой. Водолазы сообщают, что камеру очень сильно рвёт наверх. Она почти выносит понтон на поверхность.
Командир и комиссар выбежали на верхнюю палубу и прошли мимо Марка.
Луна заходила за горизонт. Приближалось утро, когда водолазы сообщили, что камера стоит на глубине всего лишь десяти метров. В этот же момент оборвался трос, соединявший камеру с понтоном. На поверхности забурлила вода, камера выскочила из моря, подпрыгнув над водой. Падая, она еще раз на секунду погрузилась и всплыла возле «Пеная». Марк бросил телефонную трубку, прыгнул за борт и поплыл туда, где стояли шлюпки с «Пеная» и камера. Там моряки большими тяжелыми ключами отвинчивали дверцу. Марк подплыл, когда дверцу уже сняли, и под светом фонарей вскочил в камеру. Впереди всех сидел, наклонившись и держась за голову, врач, рядом с ним — сумасшедший, за ними на коленях стоял Варивода и потирал лоб. А посреди камеры неподвижно лежала Люда.
ЭПИЛОГ
Началась весна. В проливе между островом и материком не осталось уже ни одной льдины. Луга покрывались молодой зеленой травой, распускались первые цветы. Днём и ночью над островом пролетали стаи птиц, возвращаясь с юга. В море вышли рыбачьи шаланды.
В Соколиную бухту всё чаще приходили пароходы и выгружали строительные материалы. Рядом с домом рыбного инспектора строили временную пристань. Начинались работы по прокладке узкоколейки к Торианитовому холму, работа кипела и вокруг него.
В один из этих дней напротив маяка, ловко проскользнув между мелями, бросила якорь шхуна «Колумб». Со шхуны спустился каичек и быстро приблизился к берегу. Привязав лодку к забитой в песок палке, на берег сошел шкипер Стах Очерет. Первым его встретил маленький Гришка. Потом из дома вышел отец мальчика, а за ним показались мать и дед Махтей.
Стах поздоровался. Его радостно приглашали в дом.
— Письмо вам привёз, — сказал шкипер. — Лёвка был на слёте лучших мотористов рыбачьих шхун нашего моря. Видел Марка. Вот! — Шкипер вытащил из кармана письмо.
Отец разорвал конверт и стал громко читать:
— «Мои дорогие! Парусник “Отвага” выходит в учебное плавание вокруг света. Команду составляют курсанты старших курсов. Я досрочно сдал экзамены на “отлично”. Меня переводят на второй курс и берут в дальнее плавание. Мы пройдем через три океана и много морей, посетим Огненную Землю, Австралию, Индию, Южную Африку и другие страны, где когда-то побывал дед Махтей. Покажем красный флаг там, куда ещё никогда не заходил ни один советский пароход. Во время нашего плавания будем продолжать учиться — с нами едут преподаватели. Когда вернёмся, сдадим экзамены уже за последний курс техникума. Обещаю писать вам из каждого порта, куда будем заходить, и советую Гришке собирать коллекцию марок и конвертов. Я уж для него постараюсь.
Хочу ещё поделиться последними новостями: Люду и Ясю приняли в комсомол. Люду вызывали на очную ставку с Анчем и его помощником. Оба во всём сознались. Люда уже совсем выздоровела и теперь догоняет пропущенное. Яся поступила на рабфак при нашем техникуме и мечтает стать командиром подводной лодки.
Жду ваших писем и поручений деда — каким пальмам, рифам и атоллам передать привет.
Ваш Марк».
Наступал вечер. Пахло весной и морем. Высоко в небе с юга летела большая стая птиц. Это возвращались из Африки на родину лебеди.
Над островом взошла луна и озарила камыши, кусты, Торианитовый холм. Маяк освещал ночной путь перелётным птицам, которые, перелетая море, спешили к острову отдохнуть после далекого путешествия.