Люда совершенно ничем не выдала, что поняла этот разговор, но какую же радость она ощутила! Она поняла Марка.
Этот чудесный парень под пытками ответил на все вопросы. Но как? Запутывая напавших! Хорошо же, как ей ни трудно, но она его поняла и будет продолжать эту опасную игру.
— Вам на минутку придётся выйти, — сказал ей Анч.
Она послушно встала и вышла вместе с ним.
В комнате остались командир и Марк. Пират поднялся, наклонился и несколько раз ударил юнгу ручкой револьвера, негромко произнося непонятные парню ругательства.
В дверь, ведущую на командный пост, постучали. Вошёл, по-видимому, офицер, возможно, помощник рыжего, и что-то доложил ему. Тот выслушал, ответил приказом, и офицер вышел, а за полминуты лодка, казалось, остановилась и будто начала медленно проваливаться. В каюте стало темнеть. Командир включил электричество. Вскоре Марк почувствовал, как корабль обо что-то стукнулся, будто подскочил, снова споткнулся и остановился.
Подводная лодка лежала на грунте.
Анч вернулся из каюты вместе с Ясей. Её посадили на стул, на котором только что сидела Люда. Марк не смотрел на неё. Его голова лежала на столе. Но если бы он взглянул на девочку, то удивился бы разительной перемене. Казалось, последние полтора месяца совсем не отразились на ней. За столом сидела не Яся — это снова была Найдёнка, воспитанница и работница инспектора Ковальчука: хмурая, нелюдимая, неразговорчивая. Анча она не удивила: он видел её такой, какой оставил когда-то на произвол судьбы в тёмном сыром погребе.
— Ну, Найдёнка, мы давно не виделись, — начал шпион. — Мы ещё с тобой поболтаем, но сейчас скажи нам, есть ли в проливе между островом и суходолом какие-нибудь пароходы?
Девочка молчала. Анч сердился.
— Тебе что, язык кто-то отрезал?! Отвечай! Ты знаешь, я к тебе неплохо относился. Между прочим, тут у меня есть твоя фотография.
Анч открыл одну из папок, лежащих на столе. В ней была пачка конвертов. Взял один конверт и вытащил оттуда карточку. Это была фотография Найдёнки. Девочка стояла посреди двора в одежде, подаренной ей Лёвкой, Людой и Марком. Анч рассчитывал, что именно эта фотография больше всего заинтересует Найдёнку, но она не обратила на неё никакого внимания и сидела будто окаменевшая.
В конце концов Анч возмутился, и командир подводной лодки тоже, как видно, разделял его настроение.
— Балда! Идиотка! Ты будешь мне отвечать? — закричал на неё шпион.
Марк поднял над столом голову. Переводчик стоял над девочкой и угрожающе смотрел на неё. Найдёнка даже не хлопнула ресницами. Её глаза равнодушно, чуть расширенно смотрели куда-то перед собой.
Шпион размеренно поднял над её головой руку, вооружённую кастетом. В тот же миг Марк, следивший за ним, вскочил со стула и сунул свою руку между кастетом и головой девочки. Кастет с силой ударил по руке, сбив её до крови. Удар по голове девочки был смягчён, но Марк от боли снова упал на стул. Анч разозлился, а на лице командира лодки появилась мерзкая улыбка. Будь там Люда, могла бы перевести слова командира. «Этот галантный кавалер получил по заслугам», — и от удовольствия пират захихикал.
От Марка требовали, чтобы он подтвердил свои слова и объяснил поведение во время допроса Люды. Наконец его, покрытого синяками, ранами, всего залитого собственной кровью, вывели и посадили в маленьком помещении, где пленники лежали первое время после прибытия на лодку. Теперь там светила электрическая лампочка. Туда же привели и Ясю, так и не сказавшую ни единого слова. В кладовке она тоже молчала и не отвечала на вопросы Марка.
В кабинете допрашивали Люду. Марк не знал об этом наверняка, но догадывался и думал, как она будет осуществлять свой смелый план.
Вскоре он погрузился в забытье, а когда пришёл в себя, увидел склонившуюся над ним Ясю. Девочка прикладывала к его голове мокрый платок. Возле неё стоял графин с водой. Он не знал, что Яся подняла бешеный стук и требовала воды. Ей дали воду, она оторвала кусок блузки, обмыла ему лицо и смачивала голову. Но перевязывать раны Яся не умела. К счастью, они были неглубокими, и кровь быстро засохла. Вскоре после этого в их закуток толкнули и Люду.
12. «БУРЕВЕСТНИК» ИДЁТ В РАЗВЕДКУ
В маленькой кают-компании «Буревестника» пили чай. Семён Иванович держал в руке массивный серебряный подстаканник и, медленно отпивая из него маленькими глотками, слушал рассказ старшего механика о том, как можно было бы увеличить ход эсминца на три мили против максимального. Это была любимая тема старшего механика. Месяца за два или три перед манёврами он начинал при любом случае говорить об этом с командирами, машинистами и кочегарами и докучать Семёну Ивановичу рапортами о необходимости сделать всевозможные усовершенствования в машинном отделении. В конце концов, своего он всегда добивался. И хотя на манёврах «Буревестник» выходил среди однотипных кораблей на первое место по скорости, обещанных механиком трёх миль эсминец не набирал. Перевес среди других кораблей составлял двести — триста метров. После этого старший механик прекращал разговоры и отмалчивался, когда его с улыбкой спрашивали насчёт проектов. Проходило месяца два, и проект увеличения скорости появлялся в каком-то новом виде. И снова повторялась та же история. Старший механик служил на «Буревестнике» четвёртый год и уже славился на весь флот как «прожектёр». Сейчас он излагал своим слушателям, в том числе и командиру, самую свежую идею.